По острым камням - Ирина Дегтярева Страница 20

— Ты нарочно облила ее? — вдруг спросила Разия с подозрением, подвинув диктофон поближе к Хатиме. Он лежал на металлическом столике на колесах, окрашенном в цвет слоновой кости.

— Нет, в самом деле случайно. Хотя, когда это произошло, я подумала попросить ее о помощи. Мелькнула мысль хоть в прислуги к ней напроситься. Ясно же, что богатая женщина, влиятельная… А меня ничего не ждет, не ждало, — поправилась она и быстро взглянула на Разию исподлобья.

— Но ведь ты не просто так это рассказываешь? Что там было, когда ты помогала ей просушить платье?

— Я разглядела ее лицо, очень красивое, надменное и властное, пронзительные глаза и увидела татуировку у нее на запястье. Странные значки.

— На какой руке? И что за знаки?

— На правой. Может, и на левой тоже были, я не успела заметить. На внутренней стороне запястья. Что-то вроде полоски и геометрических фигур — треугольники и ромбы… И все-таки, что со мной теперь будет?

— На днях тебя перевезут отсюда. Вероятнее всего, с завязанными глазами, но тебя это не должно пугать. Из твоего положения выход мы нашли самый удачный. Вопрос лишь в том, насколько ты готова к серьезному сотрудничеству.

Хатима вдруг сняла платок, и Разия заметила, что у девушки в темно-каштановых волосах много седых прядей. Она уже могла ничего не говорить, но она все же ответила:

— Я давно и на все готова, потому что давно и все потеряла.

…В ближайшую неделю ее не перевезли на конспиративную квартиру. Нуру требовался временной люфт, чтобы диктофонную запись, полученную от Разии, передать Арефьеву и получить от него указания, в особенности о том, каких тем Хатиме не стоит касаться ни под каким видом в общении с Навазом.

Однако не только из-за этого вышла задержка. Арефьев переправил в Москву запись, а в Центре она неожиданно «зависла». Арефьев не решался торопить, да и знал, что это бессмысленно. Ожидал ответа, как на иголках. Нур дал понять, что его приятель Наваз недоумевает… Когда сотрудник пакистанской Межведомственной разведки «недоумевает» — это может быть опасно и для Нура, и даже для Арефьева.

Иван Алексеевич не знал, на какой почве возникла «дружба» Нура и этого типа из ISI. Он несколько раз делал заходы, пытаясь вызвать агента на откровенность, но тот некоторых тем предпочитал не касаться, и был в этом молчании очень последователен, даже шуршание купюр не делало его разговорчивее. Арефьев не настаивал, работая с агентом довольно давно, он старался не загонять пакистанца в угол, соблюдая непреложное правило работы с агентурой, обеспечивая Нуру психологически комфортное сотрудничество.

Но на чем бы ни основывались отношения Наваза и Нура, если у офицера ISI возникнет хоть малейшее подозрение в отношении Нура, дружба закончится, а начнется оперативная отработка связей полицейского. В том числе прошерстят и крикетный клуб, и команду, в которой (какая удача!) окажется дипломат из России. А девушка Хатима тоже россиянка…

Арефьеву с самого начала не понравилась авантюра Нура с привлечением Наваза, но узнал он о ней слишком поздно, напрасно предоставив агенту свободу действий. Время поджимало, ожидание возвращения Хатимы и ее подруг в Россию затянулось бы на несколько месяцев, а судя по той информации, что она выдала напарнице Нура в самом деле, стоило поторопиться.