Фау-2 - Роберт Харрис Страница 20

Хотя Хубер выставил две бутылки шнапса и отпустил пару рискованных шуточек, атмосфера оставалась подавленной.

Интимный свет свечей, отражаясь в высоких зеркалах, подчеркивал пустоту выстуженного зала и темноту за соседними столами.

Граф лишь вполуха внимал беседе. Зайдель рассказывал другим командирам батарей про перегревшийся трансформатор. Дрекслер делился с Биваком воспоминаниями о Восточном фронте: «Мы сожгли ту деревню дотла…» Чего инженеру на самом деле хотелось, так это напиться до бесчувствия. Он проглотил свою порцию и теперь поглядывал на ближайшую бутылку, решая, не будет ли наглостью налить себе. И тут Хубер постучал ножом по стакану и встал:

— Господа, как вам известно, ночью прибудет партия ракет, поэтому мы вынуждены закончить пораньше, чтобы немного отдохнуть перед разгрузкой. Но прежде чем разойдемся, я хочу поприветствовать в наших рядах штурмшарфюрера Бивака. В пылу боя слишком легко забыть причину, по которой мы сражаемся. Задача офицеров Национал-социалистического руководства – напоминать нам об этой причине. Прошу вас позаботиться о том, чтобы он получил возможность побеседовать с каждым из ваших солдат еще до конца недели. – Полковник слегка поклонился Биваку. – Мы рады, что вы теперь с нами, штурмшарфюрер.

Бивак улыбнулся ему и кивнул.

— Сегодня мы запустили шесть ракет, – продолжил Хубер. – Превосходное достижение! Но давайте постараемся превзойти его завтра. Я хочу поставить перед нами новую цель. – Он обвел сидящих за столом взглядом. – Покажем-ка нашему новому товарищу, на что мы способны, и запустим завтра двенадцать!

Двенадцать! У Графа округлились глаза. Он уловил короткую заминку, потом Дрекслер принялся восторженно стучать кулаком по столу. Артиллеристы последовали примеру эсэсовца, но без энтузиазма.

— Отлично! – просиял Хубер и поднял стакан. – Тогда я предлагаю тост.

Пока все поднимались, Граф не упустил возможности налить себе шнапса.

— За победу!

— За победу!

Они выпили, сели и снова застучали по столу. Граф чувствовал, как жидкость опускается по пищеводу, как теплая алкогольная волна разливается по организму. Он с такой силой грохнул кулаком, что все посмотрели на него.

— Двенадцать запусков! Грандиозно!

Бивак какое-то время внимательно его разглядывал.

— Доктор Граф, по-вашему, двенадцать запусков в день – это слишком амбициозно? – вежливо спросил он.

— Нет, напротив! Слишком скромно! В конце концов, какова бомбовая нагрузка обычного «ланкастера»?

— Шесть тонн, – сказал Зайдель.

— Получается, что двенадцать ракет с боеголовкой весом в одну тонну каждая равны по разрушительной мощи всего лишь паре бомбардировщиков «ланкастер». А сколько бомбардировщиков отправляют эти свиньи из Королевских ВВС, чтобы атаковать наши города по ночам? Тысячу! Двенадцать запусков?! – Граф снова стукнул по столу. – Я бы сказал, что нам нужно запускать двенадцать сотен!

Зайдель рассмеялся и оглядел свои ладони.

— Но каждая «Фау-два» сеет страха больше, чем сотня «ланкастеров», и ударяется о землю с сокрушительной силой – на скорости, в три раза превышающей звуковую. Она причиняет больше вреда на большем пространстве, и против нее бессильна противовоздушная оборона.

— И, кроме того, – произнес Дрекслер, протирая салфеткой линзы очков, – это теперь наше единственное средство, чтобы наказывать Лондон. – Он нацепил очки и оглядел сидящих за столом.