Ловушка для сверчков - Владимир Медведев Страница 21

Арсенал

Кирилл Юрганов

Мы на месте. Отодвигаю боковую дверцу…

— Закройте! – резко командует Хратов.

Мне не нравится его тон. Спрашиваю:

— В чем дело?

И тут же слышу приближающийся собачий лай.

— Собаки, – говорит Хратов, явно запаздывая с объяснением.

Поспешно задвигаю дверцу и вижу сквозь затемненное стекло большую черную овчарку, заходящуюся лаем. Несколько таких же псин – кажется, три или четыре – окружают микроавтобус со всех сторон. Похоже, сбываются мои худшие подозрения.

— Черт знает что такое, – сердито буркает Хратов. – Могли бы запереть этих чудовищ перед нашим приездом.

Кто-то невидимый, подошедший к «мерседесу» сзади, гаркает:

— Молчать!

Собаки мгновенно замолкают. Голос приказывает:

— Домой!

Собаки снимаются с места и исчезают.

— Можно выходить, – объявляет Хратов.

Как жирноватый бог из машины, он нисходит из кабины на землю, выложенную цветной плиткой. Я тоже выхожу, чтобы помочь актерам выбраться из микроавтобуса. Осматриваюсь.

Н-да, видок не особо… Ярко освещенный особняк генерала с виду неказист. Это большая двухэтажная коробка со стенами, облицованными мрамором. Единственное архитектурное излишество – широкая лестница, ведущая к резной деревянной двери на просторной площадке, которую, наверное, можно назвать крыльцом. Кабы не оно, генеральское палаццо сильно смахивало бы на казарму. Утилитарный стиль в сочетании со злобными псами вызывает слишком уж зловещие ассоциации.

Дверь казармы распахивается, на крыльцо выходит дама средних лет. Против ожидания, она одета не в эсэсовский мундир, а в строгое серое платье, одновременно говорящее о принадлежности к высшим классам и выдающее в ней наемную работницу. По каким-то неуловимым признакам, которые не могу назвать, я распознаю в ней истинную представительницу Европы… Правда, прибалтийского разлива. В осанке странно смешиваются чувство собственного достоинства и стремление стушеваться, а в вытянутом лице сочетаются мягкость и непреклонная строгость. Дама с неспешным достоинством спускается к Хратову, который с неодобрением наблюдает, как актеры, оказавшись на свободе, чирикают и оправляют перышки.

Дама разглядывает их с изумлением и даже каким-то недоверием, а затем поворачивается к Хратову:

— Герман Велорович, какие они крохотные! Я полагала, что актеры будут хоть чуточку выше. Неужели таких не нашлось?

— А я полагаю, – отрезает уставший с дороги Хратов, – что кастинг не ваша компетенция.

Дама с ледяным хладнокровием наносит ответный удар:

— Ах, простите, пожалуйста. Я совсем забыла, что не вы сами выбирали. Вас всего лишь послали за ними…

Хратов, решив не начинать вендетту из-за пустяка, норовит смягчить свою резкость нехитрым маневром. Он обращается ко мне:

— Позвольте представить вам Марту Рудольфовну, домоправительницу Арсенала.

Меня он не представляет – так сказать, приносит жертву самолюбию домоправительницы. Марта Рудольфовна принимает ее, в знак примирения задает вопрос:

— Есть ли новая информация? Известно время прибытия Захара Матвеевича?

Хратов достает телефон, тычет пальцем в экран.

— Анна Андреевна, какова ситуация?

Слушает, отключается, сообщает:

— Через десять минут выезжают на аэродром. Следовательно, прилетят через час с небольшим, плюс здесь на дорогу уйдет двадцать пять минут. Так что будут дома часа через полтора. Приблизительно в два тридцать пять.