Стать хищной птицей - Кира Брайан Страница 23

Сизый отпрянул от парня как от чумного и сделал шаг назад. Лицо того было худым и серым, словно в пыли. Его череп был обтянут тонкой кожей, а глаза будто с минуты на минуту выкатятся на землю. Он продолжал издавать звуки, издалека напоминающие смешки, так и валяясь на земле.

— Мерзость. – Сизый плюнул на землю рядом с парнем и ушел.

* * *

— Отвратительное платье. – Сорока кричала из своей комнаты, в которую она ушла сразу же после того, как вернулась. – Мне кожу натерло. Оно еще и короткое такое!

Наконец она вернулась в гостиную в своем привычном виде – спортивные штаны и короткая белая футболка с каким-то принтом. Завалилась в кресло, закидывая ноги на подлокотник, и протянула Соколу деньги.

— Три тысячи за месяц. – Она скрестила руки на груди.

Сокол ничего не отвечал ей, а просто кивал на каждую реплику. Он взял в пальцы сигарету и выпустил изо рта густой дым. Тяжело вздохнул и убрал деньги во внутренний карман куртки.

— Мы знаем, с кем имеем дело? – Он обратился к Сизому, что, сложив локти на колени, сидел перед ним.

— Нет. Героином прежде никто не торговал, а с марихуаной мы разобрались. Они же – не могли. Да там и парни другие были. Этот слишком уверенный. Даже милицией угрожал.

Сокол снова кивнул, переводя взгляд на Щегла. Тот сидел рядом с Сизым на диване и смотрел на каждого из Птиц по очереди.

— А почему он сразу рванул от вас, раз такой уверенный? Знал же, что за ним побегут, – наконец решил он подать голос.

— Меня тоже это смутило, – кивнул ему Сизый. – Мог бы наплести что угодно. Я бы поверил, там наркомана от алкаша не отличить. Все на одно лицо.

— Разберемся. Чиж, пробьешь? – Сокол обернулся и, получив утвердительный кивок, вернулся в прежнее положение. – Оставим дела до полного состава. Без Ласточки и Глухаря ничего не решим. Пока только будем внимательнее. Чиж и Сорока, займитесь ужином. Я и Щегол истопим баню.

Сокол поднялся с кресла и, накинув на себя куртку защитного окраса, вышел на улицу. Щегол немного помедлил, но, когда Чиж с Сорокой ушли на кухню, кинулся следом за Соколом. Сокол стоял у небольшого деревянного построения и докуривал сигарету. Он сказал, не оборачиваясь:

— Как тебе первый день?

— Довольно… интересно.

— Жалеешь?

Слова поселились где-то в горле у Щегла, и он так и не смог произнести их.

— Надеюсь, Гнездо станет тебе домом, а мы – семьей. Когда-нибудь.

— Я стараюсь. Я стараюсь быть полезным.

— Я не об этом. Ты можешь ничего собой не представлять, но быть своим, а можешь быть незаменимым, но абсолютно чужим. – Сокол затушил сигарету о деревяшку. – Я не хочу, чтобы ты был вторым. Ты сделал свой выбор, присоединившись к нам. Но это не все. Теперь ты должен выбрать свою роль в Гнезде. – Он посмотрел на Щегла. – Отнеси дрова к печи, я пошел за водой. Подумай о моих словах.

Перед глазами у Щегла стояла пелена от событий сегодняшнего дня в совокупности с этим разговором. Щегол даже вообразить себе не может, что будет считать их своей семьей. Это просто какие-то люди, с кем ему приходится делить дом ради благополучия своей настоящей семьи. Он обернулся на Сокола. Тот выносил из пристройки канистры с водой. Кто он вообще такой? И почему такие, как Глухарь, что старше его более чем на десять лет, считаются с его мнением? Сокол внушал страх и уважение одновременно, и эти чувства выворачивали Щегла наизнанку. Сокол был из таких людей, за кем идут и кого хотят слушать. Но чего ему стоило построить этот авторитет и этот образ, который восхищал и ужасал Щегла? Он еще пару секунд посмотрел в спину Соколу. Быть может, это шанс стать лучшей версией себя под покровительством такого, как Сокол.