По острым камням - Ирина Дегтярева Страница 27

— Это уже не телохранители тогда, а… Кто же она?

— Собаку вызови, — посоветовал Горюнов, игнорируя вопрос, и, прикрыв огонь зажигалки ладонью, прикурил.

Во дворе школы ветер порывами гонял сияющую на солнце пыль, словно пытался намыть золотой песок, просеивая цементную и дорожную пыль в своих воздушных струях. Порывы внезапно прекращались, и эта белесая пудра зависала в воздухе, как в невесомости, оседая слишком медленно, почти незаметно глазу.

— Перевязать бы тебя надо, — Абдулбари кивнул на его окровавленный рукав.

Горюнов сдвинул гутру на затылок, сощурил правый глаз от сигаретного дыма и ободряюще хлопнул сирийца по плечу. Сел за руль и предупредил девушку:

— Руками я машу так же, как ногами. Но в этот раз пострадает твое лицо — нос и зубы. Пожалуйста, положи руки на колени ладонями вверх, чтобы я их видел. Так мы сохраним зубы и другие части тела.

Она послушно высвободила руки из складок никаба, и Горюнов увидел розовые ладони, испещренные линиями. «Что там ей уготовала Манат — богиня судьбы и могильного покоя? — подумал Петр, воскресив в памяти арабскую мифологию, покосившись на руки Джанант. — Мне придется в качестве заместителя Манат поработать. — Он вспомнил виденные еще до войны в Пальмире статуэтки Манат — каменных божков. Живо представил себя в таком же каменном обличье и усмехнулся».

…Информация от Хатимы о существовании Джанант бинт э-Захид Джад поступила в УБТ два с лишним месяца назад из ведомства, в котором работал Горюнов до того как стал «погорельцем».

«Подарочек» явно адресовали лично Горюнову, руководящему направлением ИГ. Нынешний его начальник генерал Уваров отозвал полковника из Сирии в Москву, чтобы дать инструкции и обсудить детали предстоящих поисков и нюансы работы в случае успеха.

Сначала Горюнова, прибывшего на работу прямо из Чкаловского, мурыжил зам Уварова. Заставил подробно отчитываться о пребывании в Сирии. «Ты возмутительно загорелый среди зимы», — это прозвучало несколько раз укоряющим рефреном, когда Попов глядел на скучного Петра, печатающего двумя пальцами на компьютере отчет. Горюнову очевидно намекали, что он отсиживается в Сирии и бьет там баклуши.

Любитель народных выражений, причем не только русских, но и курдских и арабских, Горюнов знал, что бить баклуши, то есть делать заготовки для дальнейшего изготовления деревянной посуды, поручали неопытным подмастерьям. Работа простая — раскалывай поленья и обтесывай. Никаких премудростей.

— Кто спешит — быстро устает, — ответил он на все нападки Попова курдской пословицей.

— Это ты Уварову объяснишь, — покачал головой зам. — А он тебя пошлет и укажет, куда, зачем и как быстро. Острослов!

Анатолий Сергеевич Уваров сутулился сильнее обычного, чем-то озабоченный, седой ежик волос усиливал впечатление, что генерал какой-то взъерошенный или простуженный. Он сидел за письменным столом в своем кабинете, обложившись справочниками отчего-то по криминалистике. Поднял грустные глаза на зашедшего к нему полковника, одетого в потертые джинсы и мятую рубашку, и вздохнул.

— Я с самолета, — уловил немой укор Горюнов по поводу дресс-кода и после приглашающего генеральского жеста сел за приставной стол. — У меня там камуфляж или вот… — он дернул себя за рукав и полез в нагрудный карман, где лежали смятая пачка сигарет и зажигалка.