Сын Йемена - Ирина Дегтярева Страница 29

Муниф и сам бы приговорил такого, как он, человека, побывавшего в плену и выпущенного без существенных на то оснований.

Повернулся и побрел обратно. Перешагнул порог калитки и увидел стоящего в дверях особняка подполковника. Тот курил и наблюдал за всеми душевными муками мальчишки без улыбки на бронзовом лице. Он вообще редко шутил, как убедился спустя годы Муниф.

— Меня зовут Джазим, — сказал он довольно громко, так как Муниф все еще стоял около ворот, не в силах сделать несколько шагов и пытаясь смириться с новой реальностью, в которой ему придется теперь жить.

— Вечером уезжаем, — сообщил Джазим, обращаясь к высокому офицеру с погонами капитана. — Мальчишку накормить и переодеть. Он поедет в машине генерала. Я уже обговорил с ним, так надежнее, скорее всего, его попытаются отбить. — Он повернулся к Мунифу и улыбнулся. — Я бы сказал, отбить, чтобы убить.

Муниф промолчал. Он в тот момент был слишком ошарашен происходящим. Будь он послабее физически, наверное, лежал бы уже в беспамятстве. Однако и потом больше отмалчивался. Не в том положении, чтобы болтать лишнее, поэтому сдерживался.

Капитан повел Мунифа в дом. Ему явно не нравилась затея с мальчишкой, но перечить Джазиму он не решался. Даже поддержал Мунифа за локоть, пока тот форсировал ступени, кривясь от боли. В ванной помог ему умыться, поливая из медного кувшина, поскольку воды в городе снова не было. Для Мунифа принесли комплект новенькой камуфлированной формы, и он наконец смог снять перепачканные кровью и землей джинсы и рубашку, порванную в нескольких местах. Камуфляж был ему велик, пришлось закатать рукава, а штаны подвернуть, отчего Муниф выглядел еще более худым и жалким.

Он с трудом поел, когда ему дали то же самое блюдо с козлятиной, съел только немного риса, пропитанного мясным соусом. И больно, и в глотку ничего не лезло. Затем его оставили в покое до вечера. Он прилег на ковер рядом с низким столиком и уснул. В лежачем положении боль в ребрах не так донимала. Уснул мертвецки. Его с трудом добудились вечером. В доме пахло миррой, которой обычно отпугивали комаров.

— Тебя ждут, — недовольно пробормотал капитан. — Живее!

Во дворе при неярком освещении, проникавшем сквозь крону дерева, стоял около джипа и курил генерал Мохсен. Он улыбнулся, его рот показался щербатым из-за редко стоящих зубов. Стекла очков поблескивали в слабом свете.

— Мой несостоявшийся убийца? А форма ему идет.

Муниф замер, чувствуя, что неудержимо краснеет. Он осознавал свою беспомощность и одновременно хотел бы кинуться к генералу, вцепиться ему в горло, но все же сдержал порыв. Его наверняка убьют, на этот раз церемониться не станут.

— Бисмилляхи Рахмани Рахим[17], — сказал генерал, садясь в машину и уж больше не обращая внимания на Мунифа.

— Охрана уже у ворот, две машины, сейиди, — сообщил Джазим. Он откинул спинку сиденья и показал Мунифу на третий ряд сидений, находившихся почти в багажнике. — Как вы и просили, третью я отпустил. Они уже уехали в Сану, хотя, по-моему, это неосмотрительно.

— По-моему, это не твое дело. А твоя забота журналисты. Ты уже зарядил Нафиза? Надо подгадать эту статью под окончательное заключение перемирия. Но, пожалуй, не стоит упоминать тебя. Можно написать: один из офицеров генерала Мохсена. Пусть это выглядит не как единичный случай. Этот парень был довольно известным в их среде человеком. Фигура заметная, будет резонанс. Что ты морщишься? Ну говори же!