Хрустальная сказка - Макс Рейн Страница 29

Лексус заржал:

— Она у тебя приколистка.

— Вот отвечаю, не до смеха вообще, ни разу.

— Ну, поговори с ней. По-настоящему так. Скажи всё, что думаешь.

— Я говорю.

— А она чё?

— Да всё то же. – Фрейя пискляво спародировала мать: – Другие девочки аккуратные, причёсанные, английским занимаются. Вот на Шарлоту Бок посмотри! Станешь за собой следить – будешь стройной и красивой, как она. А будешь жрать как свинья, спать до полудня и вечно сутулиться – из тебя ничего путного не выйдет. – Фрейя раздражённо поджала губы. – И так каждый день.

— М-да, плохо. Сори. А отец что? У тебя отец есть? – Лексус отхлебнул воды.

— Ему пофиг. «Слушай маму» говорит. Ему главное работа. Какие-то подсчёты чьих-то просчётов, он же бухгалтер. А остальное до фени. Мама на него тоже орёт.

— А он?

— «Не кричи, – говорит, – мне хуже, чем тебе». А она ему: «Тебе всегда хуже всех!» Так и орут друг на друга, – Фрейя скривилась.

— А с чего они вообще взяли, что ты растолстеешь? Ты вон, блин, на ногах еле держишься.

Фрейя фыркнула:

— Так это я сейчас такая стала, назло им. Раньше я и готом не была.

— Так, выходит, ты фейк?

— Ну почему? Гот – это прежде всего состояние души, а уже потом одежда, макияж, музыка… Да ну на фиг этих родителей. Ненавижу их.

— А я любил свою мать, – задумчиво вздохнул Лексус.

— А она тебя нет?

— И она меня любила. А ещё я её мучил. И она меня мучила. Теперь вот нет её больше…

— Зачем мучить, если любишь?

— А я знаю?.. Просто любили и мучили.

— Мама говорит, что «просто» – это ничто, пустое место.

— Люди в нашем мире думают, что всё, чего они не догоняют, должно быть пустотой.

— Не знаю, – неуверенно протянула она, – стрёмно это, любить и мучить. Да ещё за просто так.

— Ну не прям совсем «за просто так». – Лексус снова закурил. – Она любила не только меня, но ещё и отчима. Привела его такая, очешуенная: «Будет тебе, – говорит, – отцом». А он мне вообще не сдался. К тому же дебик был реальный. Ревновал её, из дома не выпускал. Она сидела как в тюрьме. Я говорил ей об этом, она не слушала. Я злился, гадить ему стал. Думал, уйдёт.

— Как гадить? – заинтересовалась Фрейя.

— Да по-дурацки, по-детски. То сахар в суп насыплю, то зелёнку в шампунь добавлю.

— А он что? Ушёл?

— Не. Отыгрывался. Даже поколачивал меня. Я ему этого не простил, им обоим, – зло осклабился Лексус.

— А она что? – Фрейю явно увлекла его история.

— Блин, чё заладила – а он что, а она что… Достала. – Лексус закурил. – Она сказала, что я на отца своего похож. Такой же беспомощный. Что я должен бороться со своими слабостями, а не пакостить. Что это не по-мужски. Короче, и меня, и отца сразу опустила. А кринж её типа мачо. Лекцию прочла, что надо быть настоящим мужчиной, —Лексус грустно усмехнулся.

— Настоящий мужчина – это как? – Фрейя даже слегка наклонила голову от любопытства.

— Ну блин, чё за вопрос. Мне откуда знать? Мать говорила, такой, который молчать умеет, не ноет… Короче, терпила какой-то.

Фрейя озадаченно кивнула.

— Только вот где она видела этого «настоящего мужчину». Муж её первый лохом был, сын весь в него, этот второй – гнида. Много она понимала в мужиках! Дура, короче, всю жизнь испортила. И ещё говорила, что слуха у меня нет, и музыкант из меня фиговый, лучше, типа, на плотника выучиться. Короче, в асфальт меня закатывала. Только теперь мне её не хватает.