Ночь в замке - Вероника Генри Страница 3

Агентша по недвижимости заехала оценить наш дом в понедельник. От ее неумеренных похвал мне стало совсем тошно.

— Какой роскошный семейный дом. У вас его с руками оторвут. Просто мечта, а не дом!

Ну еще бы, это ведь я его таким сделала – от прачечной, которой гордилась бы сама Ухти-Тухти[3], до встроенного коктейль-бара с зеркальными полками.

От цифры, которую она мне назвала, у меня захватило дух, но это не отменяло того факта, что мне предстояло расстаться с моим любимым детищем.

Когда она ушла, я рухнула на кровать. Я вложила в этот дом все, что у меня было. Сердце, душу и все свободные деньги. Я была не уверена, что когда-нибудь смогу простить Дэниела. Да, мы давно уже не были юными влюбленными голубками, да, у нас были несколько другие приоритеты, но я думала, что, если мы не цепляемся друг за друга и большую часть времени заняты каждый своим делом, это признак крепкого брака.

Мой телефон тренькнул, и я вздрогнула от неожиданности. Это оказалось уведомление, что Лизмей оставила мне голосовое сообщение. Может, до нее дошли какие-то слухи? Может, дал ей знать папа? Терпеть не могу это выражение. «Пожалуйста, дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится». Люди так говорят, когда слышат плохие новости и хотят почувствовать, что они чем-то помогли. Впрочем, сомневаюсь, чтобы папа ей что-то сказал. Он не из тех, кто вмешивается в чужие дела. Когда я рассказала ему про Дэниела, он был немногословен. Я даже подумала, что, наверное, он в глубине души обрадовался нашему разрыву, потому что на следующее утро папа прислал мне коротенький имейл с контактами адвоката, с которым он играл в теннис. «Тебе может понадобиться совет. Он настоящий профессионал, и он не обдерет тебя как липку». Папа водил знакомства исключительно с отличными ребятами, так что я знала, что Саймон Левин позаботится обо мне, но не готова была пока к нему обратиться. И тем не менее это меня приободрило.

Я уставилась на красную точку пропущенного звонка. Может, Лизмей – это тот катализатор, который мне нужен? Побудительный пинок? Она всегда была для меня примером для подражания. Элегантной, способной и полной joie de vivre[4]. Я представила ее на кухне шато, за длинным сосновым столом, перед миской, полной спелых глянцевых помидоров. При мысли об их готовых лопнуть мясистых боках и терпком запахе у меня потекли слюнки, а в животе вдруг заурчало. Сколько же прошло времени с той банки кукурузы?

Трясущимся пальцем я нажала на стрелочку, чтобы прослушать сообщение.

Дрожь в голосе Лизмей стала для меня неожиданностью.

— Конни? – произнесла она. – Ты мне нужна. Можешь мне позвонить, дорогая?

Еще минут десять я лежала в кровати, пытаясь собраться с духом, чтобы перезвонить ей. У меня есть заранее заготовленный, слепленный кое-как текст, который я отправляю, когда кто-нибудь мне звонит не ко времени: «Прости, работы по горло! Звякну, как разгребусь!» – и он каждый раз отлично срабатывает. Но отправить его Лизмей я не могла.

В конце концов я заставила себя встать и потащилась в ванную. Звонить ей в таком виде было невозможно. Несмотря на то что она не могла меня увидеть, я все равно чувствовала бы на себе ее взгляд. Я выглядела одновременно одутловатой и осунувшейся, глаза покраснели и опухли, щеки ввалились. Кожа казалась какой-то сальной, волосы тоже, в отросших темных корнях змеилась неопрятная жесткая седина, пережженные перекисью кончики посеклись.