Демон Рида - Ирина Тис Страница 3

— Хм. – Я готов нанести первый надрез, что выпустит фонтан крови, хотя, думаю, мне нужен защитный экран на лицо. Альфред, видя, что я опустил руки, выдыхает, замечаю, как он мотает головой и пытается выбраться, но я предусмотрел все. И теперь еще и экран. Я с интересом рассматриваю объект, мое возбуждение сошло на нет, но его будто лишь возрастает. Каково это – залезть в голову убийцы? Каково знать его мысли, ощущать его страх, возбуждение, видеть, как пот стекает по лбу. Видеть, как он в шаге от черты. Я вам расскажу. Его рот издает интересный захлебывающийся звук, я, очевидно, перестарался, перерезая мышцу.

Слишком много крови.

Я не люблю кровь. Она тяжело отстирывается, ее сложно убрать из помещения, мне не нравится ее цвет и запах.

Нужно найти другой способ, как лишать человека голоса.

Но не чувств.

— Сладострастие, мистер Стоун, является одним из семи грехов. Сегодня мы лишим вас инструмента одного греха. И жизни.

Я дирижирую скальпелем, вижу, как он начал дергаться и зажмуривать глаза, будто надеясь, что из моих узлов можно выбраться. Я постарался на славу. Знал, что он будет против нашего небольшого представления. Разумеется, никто не хочет умирать, особенно молодые, невиновные девушки.

— Мистер Стоун, а вы знали, что, исходя из мифов, усопшему клали на глаза монеты, чтобы он смог заплатить перевозчику Харону, который переправлял его в Царство мертвых через реку Стикс?

Его помутневшие глаза замирают, пристально изучая меня, будто стараясь запомнить. Но зачем? Он не выйдет отсюда живым. Я немного наклоняюсь перед его лицом, давая рассмотреть меня получше. Альфред Стоун ужасно воняет, я чувствую это даже через платиновый экран. Страхом вперемешку с потом. Предпочитаю чистый запах ужаса. Без ненужных примесей.

Страх. Я ищу его.

Втягиваю аромат и опять ощущаю приятный жар возбуждения, но пот… портит все наслаждение. А его глаза смотрят и будто уговаривают меня перестать быть собой.

Но я же даже не начал.

Кровь струйкой вытекает из-под его тонких, когда-то обветренных губ, я вижу почти отвалившиеся чешуйки кожи. Не терплю такого отношения к своему телу. На секунду мне стало отвратительно находиться рядом.

— Думал, вы более щепетильны к себе, мистер Стоун. Я огорчен.

Он будто не понимает, а в его глазах – отчаянье. Мне это нравится. Его голова четко зафиксирована, он не может повернуть ее или излишне дернуть. Сжимаю скальпель сильнее.

Мой любимый момент.

— А вы знаете, что нельзя положить монеты, если глаза открыты?

Возможно, он догадался – мне это нравится, жаль, что от него так смердит.

Альфред Стоун скулит, пытается выбраться. Тщетно.

Оттягиваю дряблое веко за редкие ресницы, и его мычание заставляет меня поморщиться. Слишком шумно. Скальпель плавно проваливается в плоть, отделяя уже ненужный кусок плоти, тончайший разрез. Я научился не повреждать сам глаз. Теперь он будет видеть все и больше не сможет закрыть глаза перед своими преступлениями. Этот процесс уже автоматизирован и занимает лишь несколько секунд. Аккуратно кладу веко на волосатую, быстро поднимающеюся грудь мужчины, обхожу стол и оттягиваю второе. Медленно, миллиметр за миллиметром, я отделяю кожу, наслаждаясь ювелирным процессом, не обращая внимания на то, как мужчина дергается, а из его рта все так же льется красная пена. Вот оно, опять возбуждение, на пороге смерти.