Ловушка для сверчков - Владимир Медведев Страница 31

— За мной, господа лауреаты! Я познакомлю вас с самыми мрачными тайнами Арсенала.

— Ты про свалку военного старья перед домом? – спросил неуступчивый Карл.

— Нет, я про поместье, про сам дом. Это он называется Арсеналом.

Кирилл Максимович поморщился:

— Довольно претенциозно…

Однако тронулся вслед за охранником. За ним потянулась вся наша братия. Сом повел нас через кухню.

— Нечего тут делать в уличной одежке, – прикрикнула на нас кухарка.

Кирилл Максимович развел руками: мол, не своей волей. Ольга поправила:

— Театральной, не уличной…

Мы миновали огромную кухню и по какому-то длинному коридору вышли на задний двор.

— Прошу обратить внимание, – тоном музейного экскурсовода произнес Сом, указывая на три больших зеленых контейнера у стены, – здесь мусор, собранный во всех службах особняка. Вывозится ежедневно во второй половине дня. Кто желает ознакомиться, может подойти поближе.

Это было открытое издевательство.

— Перестаньте, пожалуйста, кривляться, – сказал Кирилл Максимович. – Если есть что показать, показывайте. Не то мы уйдем.

— Ну что вы, – притворно извиняющимся голосом проговорил Сом. – Это я так, мимоходом по пути. А вообще-то мы направляемся в зоопарк.

— О, здесь и зоопарк есть! – восторженно воскликнул Петруша.

— Мы называем его зверинцем, – сказал Сом.

Он повел нас по задворкам. Мимо гаражей, мастерских, подсобок – по клоаке барского особняка.

— Какого черта ты нас здесь водишь? – возмутился Карл.

Охранник осклабился:

— Терпение, коротышка, терпение…

Конечно, он врал безбожно. То, что он называл зоопарком, оказалось четырьмя просторными и пустыми решетчатыми вольерами. В глубине каждого – небольшой домик. Собачья будка или что-то в этом роде. Хотя там мог скрываться кто угодно. Жилища явно были рассчитаны на крупных животных.

— Где же звери? – спросила Маша. – Никого нет.

Сом подмигнул ей и заорал:

— Буч!

Загадочный зверь не спешил на зов. Сому пришлось звать вторично:

— Буч!

Из домика – теперь стало понятно, что это конура, – неторопливо вышел огромный черный пес. Потянулся, зевнул и улегся посреди вольера. На нас и Сома – ноль внимания.

— А в остальных домиках кто? – спросила Маша.

Она самая молодая из нас, а потому настолько любопытна, что не может удержаться от вопросов. Остальные старались хранить невозмутимость.

— Увидишь, – Сом подмигнул ей и заорал: – Банхар! Хасар! Очир!

Три большие черные собаки не спеша вышли из своих апартаментов и так же, как Буч, растянулись кто где, ни разу не взглянув на посетителей. Будто нас здесь не было. Сома они, впрочем, тоже не уважили.

— Я думала, будут звери, – разочарованно протянула Маша, – а это собаки.

— Звери, – поправил Сом.

— Собака не зверь, – заявила Маша.

— Уверена? А ты знаешь, что эти милые собачки – людоеды?

— Собаки не едят людей.

— Еще как едят. Если поймают.

Меня при этих неожиданных в этой обстановке словах мороз пробрал. Словно вдруг начало разворачиваться наяву забытое, вытесненное воспоминание, которое оживает только в ночных сновидениях, когда мне снится, что я опять оказался в расположенном у черта на куличках умирающем городке Бурые Угли, где я родился и вырос, и иду по безлюдной улице Паустовского в районе под названием Химзавод, куда родители запрещали мне даже заглядывать, не то что там гулять. Зачем и почему меня туда понесло? Кажется, отец чем-то обидел и я решил поступить ему назло… «Я не собака, чтоб сидеть на привязи». Сколько лет мне тогда было? Одиннадцать, двенадцать?