Фантомные боли - Люсинда Берри Страница 32

Я кивнула. Стало быть, он не настоящий врач, а что-то вроде мозгоправа. Неудивительно, что так пучил глаза.

Полли указала на коридор слева от поста.

— Там палаты для мужчин. Мужчины и женщины живут в отделении раздельно. Днем все собираются вместе, но на ночь мы вас разводим по своим углам.

Она рассмеялась. Я промолчала: мысль о сношающихся сумасшедших не показалась мне забавной.

— Все должны быть у себя в палате в девять тридцать. В десять отбой. Пойдем дальше.

Мы обошли стойку и оказались в просторном помещении, находившемся перед сестринским постом.

— Это общая комната, – объявила Полли с какой-то непонятной гордостью.

Я стояла в дверях.

— Заходи, не стесняйся.

Я оглядела комнату: повсюду разбросаны журналы, на круглом столике разложены карты, будто кто-то ушел, бросив игру, тут и там разномастные кресла на колесиках. У дальней стены стоял большой телевизор в старомодном специальном шкафу. Одна стена полностью состояла из окон, перед ней стояли два неровно сдвинутых дивана.

— Здесь ты будешь проводить свободное время днем, когда по распорядку ничего нет. В свою палату тебе заходить не разрешается – только спать или если болеешь. По крайней мере, пока. Пациентам разрешается проводить время у себя, но только после того, как мы убедимся, что это безопасно, а ты под наблюдением – рядом с тобой постоянно должен находиться кто-то из персонала. Команда определит, когда можно будет снять это ограничение.

Ее пространные объяснения прервали чьи-то шаги и смех. В комнату стали заходить люди. Их голоса резали уши, сливаясь в докучливый речитатив.

— Сейчас у нас утренняя перекличка. Садись пока, продолжим потом, когда закончится, – велела она.

Я села на ближайший стул и вздрогнула от прикосновения к холодному алюминию.

В комнату вошла женщина в джинсах и свитере с дико непропорциональной фигурой: тщедушный торс, а ниже талии огроменная задница и толстенные бедра. Словно по команде, остальные фигуры в комнате пришли в движение: начали двигать стулья и садиться, образуя неровный круг. Меня тоже в него включили. Я уставилась в пол, застланный обтерханным казенным линолеумом, как в школьной столовке. Вокруг гудели голоса, но я не впускала их в сознание. Сосредоточив внимание на гуле в ушах, я подсчитывала, сколько коричневых пятнышек в каждом квадратике пола. Когда дошла до третьего квадратика, кто-то постучал пальцем мне по коленке. Я подняла глаза. Сидящая на другой стороне круга женщина пристально смотрела на меня. Я чувствовала на себе и другие взгляды, но сосредоточила внимание на ней.

— Можешь представиться, чтобы мы поприветствовали тебя? – жизнерадостным голосом спросила она.

Она даже не умещалась на стуле – жирные складки свешивались по бокам, как вылезающее из кастрюли тесто. С чего им меня приветствовать, и кому какое дело, как меня зовут? Я ничего не сказала, просто молча смотрела на нее.

Она немного подождала и заговорила сама:

— Знакомьтесь, это Элизабет.

Внимание переключилось с меня на следующего человека дальше по кругу. Я отключилась от происходящего. Мне хотелось умереть. Где-то я читала, что после трех дней без воды организм отказывает. Откажет ли мой организм, если перестать есть и пить? Как здорово было бы угаснуть прямо на этом стуле, но, увы, это невозможно. Слишком много медсестер, эти не дадут. Я была уверена, что они поставят мне капельницу и накачают растворами, чтобы не дать умереть. Взглянула на ряд окон, – а если выпрыгнуть? Но нет – окна, конечно, наглухо заперты, ведь это пятый этаж, а какой сумасшедший не сиганет из окна, дай ему такую возможность.