Синдром убийцы. Комплект из 4 книг - Алекс Михаэлидес,Майк Омер,Лиз Ньюджент,Клеменс Мишальон Страница 350

Отец хотел облегчить мне жизнь, знаю, – просто он чересчур хорошо держался. В доме царил порядок. Папа всячески оберегал меня. Словно прочитал книгу по самопомощи, что-то вроде «Как справиться с пережившим утрату подростком», и выучил наизусть каждую главу.

Я хотела, чтобы он перестал. Чтобы все пошло наперекосяк. Казалось неуважительным просто жить как раньше, словно мы прекрасно справлялись без мамы. Я хотела, чтобы дом отражал мое внутреннее состояние – полный хаос.

А потом, примерно через месяц после маминой смерти, отец забрал меня из школы (я могла бы ездить на автобусе или найти попутчиков, но он и слышать об этом не желает) и объявил, что нам нужно переезжать. Мамины родители нас выгнали. Он этого прямо не сказал, однако смысл приблизительно такой.

Не понимаю всей этой шумихи вокруг бабушек и дедушек. Родители отца умерли до моего рождения, и он никогда не вдавался в подробности. С мамиными родителями я в хороших отношениях, но они не в восторге от папы. Не знаю почему. Мама шутила, мол, они просто злятся, ведь он забрал у них драгоценную дочурку. Иногда отец заявлял, что это из-за денег: у мамы были деньги, а у него нет. Мама всегда просила его не начинать, похлопывала по руке и говорила что-нибудь вроде «перестань, ты им очень нравишься, просто они не знают, как это показать, вот и все».

Перед маминой смертью, после того, как ей стало хуже, я подслушала их с отцом разговор. Они думали, я сплю, но я спустилась за стаканом воды. Из кухни долетали голоса. «Я не говорю, что мы должны согласиться. Просто хочу, чтобы ты знал об их предложении. Если ты когда-нибудь почувствуешь, что не… справляешься один, они могут ее забрать».

Папа взбесился: «Ушам своим не верю!» Я слышала, как он ударил по обеденному столу. (На следующий день я обнаружила на дереве большую отметину.) «Она моя дочь. Они видятся с ней сколько?.. раз, два в год? И думают, что могут влезть и забрать ее у нас? У меня?» Отец не мог стоять на месте. Я сделала пару шагов назад, чтобы он меня не заметил. «Знаю, для них я никчемный болван, но она моя дочь. Я ее вырастил».

Скрежет стула по кухонному полу. Я представила, как мама встает, кладет руку ему на плечо, пытаясь успокоить.

— Я не собиралась тебя расстраивать. Прости. Всего лишь хотела, чтобы ты знал. Все нормально. Давай больше не будем об этом.

Без понятия, что произошло потом. В последний раз я видела бабушку с дедушкой на похоронах. Они подошли к нам после службы. Папа держался вежливо, выпрямив спину; его плечи напряглись так, что казалось, никогда больше не пошевелятся. Говорили мало, только то, что полагается в подобных обстоятельствах: «Как ты держишься?» и «Она была такая замечательная», и «Надеюсь, сейчас она обрела покой». Мы все потеряли того, кого очень любили, но это не значило, что мы вдруг полюбили друг друга.

В общем, бабушка с дедушкой вынудили нас съехать. Возможно, через несколько недель после похорон они поняли, что мы никогда не сблизимся и пришло время порвать отношения. Возможно, отец попросил их не лезть не в свое дело, и поэтому они решили забрать дом. Не то чтобы собирались в нем жить. У них есть еще один, далеко отсюда, на севере. Они просто хотели продать этот. Какая разница? Нам пришлось покинуть дом, где я прожила всю жизнь. Где хранились все мои воспоминания о маме.