Сын Йемена - Ирина Дегтярева Страница 37

Но что-то и в России изменилось, если она имеет таких разведчиков, работающих на Ближнем Востоке в самом сердце черного халифата. И не просто работающих по своему направлению, но и, находясь на волосок от гибели и разоблачения, с изумительным хладнокровием вербующих тех, кто неосмотрительно оказался в поле их внимания. По принципу лягушки, которая лучше лишний раз метнет, как лассо, свой липкий язык в пространство и, глядишь, к нему что-то приклеится, чем будет сидеть с закрытым ртом, — это непродуктивно.

Джазим ничему не удивился и ни в чем не усомнился. Даже поверил в слежку — плод фантазии Мунифа. В меру поволновался. Муниф поглядывал на его реакцию и старался себя сдерживать, чтобы не стать вдруг чрезмерно болтливым — уж больно ему это не свойственно, а когда врешь, всегда хочется усилить эффект и начинаешь трепаться излишне. Муниф терпел. Не вдавался в излишние подробности. Лишь в довершение рассказа пробормотал:

— Ты как хочешь, но я туда больше ни ногой. Мне моя шкура дорога.

— От тебя это странно слышать, — Джазим подлил себе и Мунифу кофе, настоящего, а не тот эрзац, который пили йеменцы в большинстве своем.

В кофейной стране им кофе не по карману. Жена Джазима готовит его традиционно — с корицей, кориандром и имбирем. От него разъедает глаза, настолько острый дух он источает.

— Я всегда считал, что у тебя отключен механизм самосохранения. Какой-то генетический сбой.

— Не смешно, — пожал плечами Муниф.

— Поедешь как миленький, а понадобится, и побежишь, — мрачно заключил Джазим. — Вот только, наверное, и не понадобится. Кормить их больше нет смысла. У нас тут под ногами земля горит. Да и там скоро будет еще тревожнее. Меня куда больше интересуют наши дела. Поедешь проведать свои плантации и мои заодно.

— А что-то еще будет «заодно»?

Муниф понял, что генерал продолжает вести торговлю оружием. Что это? Очередное предательство теперь уже нынешнего президента Хади? Хотя Мохсен у него вице-президент, у власти, но не на самой вершине, к которой настолько стремился, что нарушил присягу. И все-таки не главный. Выходит, одно из двух — либо приторговывает оружием, как и при Салехе, чтобы свергнуть и Хади, либо для того, чтобы нагрести побольше денег и вовсе свалить в Саудовскую Аравию. Он туда ездит частенько — и сам там лечится и отдыхает, и вся его семья, а еще наверняка встречается там с людьми, заинтересованными в нем и его влиянии на йеменские внутриполитические течения. Муниф уже давно ждал, что генерал вот-вот заиграется с саудовцами, но пока что Мохсен умело маневрировал.

— Когда ехать?

— Завтра. Вот это отвезешь ему, как обычно, — он протянул папку с документами — прейскурант на стволы. — Все дорожает, — ответил на вопросительный взгляд Джазим. — Война — это накладно. Пускай раскошеливаются.

— Тогда они рано или поздно слезут со своих гор и устремятся в Сану, — нарочито пренебрежительно отозвался о своих сородичах Муниф.

Вот тут Джазим уловил фальшь:

— Не надо, Муниф, меня ты не проведешь. Я помню твои глаза, когда ты выскочил из кустов там, во дворе. Такие, как ты, остаются верными до конца, — полковник замолчал, ожидая реакции, но Муниф сидел опустив голову, словно изучал дым от сигареты, дымившейся у него в руке. Хотя в голове вспыхнула масса вопросов.