Фантомные боли - Люсинда Берри Страница 40

Потом пришла очередь Розы.

— Роза. Я анорексичка. – Последнее слово она произнесла как ругательство. – Четыре недели и два дня здесь. Сегодня мне очень грустно, потому что я жирная.

Следующей была я.

Все мое существо молило о том, чтобы меня пропустили, как того парня.

— Меня зовут Элизабет. Я здесь первый день. Сегодня я чувствую… Я чувствую себя… подавленной?

— И почему вы здесь? – спросил Марк.

— Я здесь, потому что пыталась покончить с собой.

Марк кивнул мне и двинулся дальше. Я только что объявила во всеуслышанье, что пыталась покончить с собой, а все отреагировали так, будто призналась, что чищу зубы мятной пастой. Следующая за мной женщина назвалась Дорис. Она не сообщила, почему она здесь и как себя чувствует, и выговор у нее был какой-то странный.

После того как все высказались, заговорил Марк:

— Когда все представлялись, я кое-что заметил. Некоторые из вас называли себя биполярными или пограничными. Напоминаю всем: постарайтесь помнить, что вы и ваше психическое заболевание – не единое целое. Оно только часть вашей личности. Я бы порекомендовал вам всем называть свое имя, а потом говорить, от чего лечитесь. Предположим, будь у меня депрессия, я бы сказал: «Меня зовут Марк, и у меня депрессия». А если тревожное расстройство, то: «Меня зовут Марк, и у меня тревожное расстройство». Важно не отождествлять себя с болезнью. Итак, нет ли на отделении проблем, которые кто-нибудь хотел бы обсудить в группе?

На минуту повисла тишина, все молча переглядывались.

Вдруг Рик выпалил:

— Я слышал, как они перемывали мне кости. Говорили всякие гадости.

Марк подался вперед.

— Кто, Рик?

Рик ткнул пальцем в сторону трех картежниц.

— Вы, дамы, высказывались сегодня о Рике в неодобрительном тоне? – спросил Марк.

Все трое синхронно покачали головами.

Шелли заговорила, и в глазах у нее блеснула злоба:

— Вот еще. Ни словом о нем не обмолвились. Параноик, блин.

Тоби и Дениз кивнули в знак согласия.

— Я все слышал. Они сказали, что мне надо убить себя. Повеситься у себя в комнате. Сдохни, жалкий кусок дерьма, сдохни.

С каждым словом Рик говорил все громче и громче.

— Рик, – начал Марк спокойным тоном, – не думаю, что они так говорили. Это ужасные, жестокие слова. А ты не думаешь, что услышанное – это проявление твоего психического заболевания?

— Может, это Архей, – пробормотал Рик.

Я оглядела комнату.

Вроде же все в сборе. Или кого-то не хватает?

Марк кивнул.

— Думаю, ты прав, Рик. Скорее всего, это не дамы. Ведь Архей обычно говорит всякие гадости про тебя и хочет, чтобы ты причинил себе вред, правда?

Рик покивал головой и уселся обратно на место.

— Заткнулся. Все.

— Ну что ж, хорошо. Я бы хотел снова пойти по кругу и чтобы каждый рассказал немного о своих целях в терапии и о достигнутых успехах, – объявил Марк. – На этот раз начнем с Дорис. Дорис?

Дорис оглядела комнату, посмотрела на дверь, потом ее взгляд обратился на Марка.

— Я убиба ма ма… – пробормотала она сквозь зубы.

Слов было не разобрать, но как будто она сказала, что убила свою мать. Вряд ли Марк имел это в виду, когда приглашал нас рассказать о целях терапии.

— Можно немного погромче, чтобы всем было слышно?

— Я убью мою мать! – заорала она. На сей раз все было предельно ясно.

Марк, сохраняя спокойствие, заговорил ровным голосом: