Художник - Джек Тодд Страница 41

В начале года я и не думала появляться на выпускном. Обо всем остальном – думала, просто не верила. И не верю до сих пор, хотя и понимаю, что отступать уже некуда. Пусть меня не загрызет совесть, которая не откликается уже несколько месяцев, но жуткий, отвратительный и столь ненавистный монстр – вот он загрызет. Разорвет, уничтожит.

Я сама загоняю себя в ловушку, выхода из которой нет и не будет. И мне нравится. Какая же дрянь.

— Что, Гласс, никто тебя так и не пригласил? – Мужской голос отвлекает меня от мрачных мыслей.

Джейсон – один из членов школьной футбольной команды, вроде бы даже капитан, но я не уверена. Мы с ним никогда толком не общались, но тот наверняка многое узнавал от Марка. И это делает его таким же отвратительным, как и его погибший друг. Глядя на него, я улыбаюсь. Интересно, станет ли он столь же трусливым и сговорчивым в свои последние мгновения, каким был Марк?

— Ничего удивительного. – В отличие от остальных, Джейсон продолжает издеваться надо мной, будто это доставляет ему особое удовольствие. – Неважно, какое платье ты наденешь и сколько денег у твоего отца, – никто в здравом уме не появится с тобой на людях.

Одна из песен на фоне постепенно затухает, чтобы смениться новой. Я собираюсь ответить Джейсону и послать его куда подальше, но так и замираю с едва приоткрытыми губами. Фигура, возвышающаяся прямо за его спиной, знакома мне слишком хорошо. От небрежно – и явно умышленно – растрепанных длинных волос и надменного взгляда до манеры держаться. Нет. Кто угодно, но не он, его здесь быть не должно.

Сама того не замечая, я пытаюсь отодвинуться дальше по скамье, но лишь упираюсь в стену. Словно вторя моим мыслям, следующая песня оказывается куда тяжелее и мрачнее предыдущей.

— Какая драма, – произносит монстр спокойно, с явной иронией, но мне все равно становится не по себе: играющая на его губах ухмылка не предвещает ничего хорошего. – Стоит только немного опоздать, а ты уже пытаешься найти утешения в чужой компании, дорогая.

Я с такой силой стискиваю пальцами колени, что ногти болезненно впиваются в кожу сквозь тонкую ткань платья. Смотрю на монстра с привычной неприязнью, буквально сверлю его взглядом и не могу понять: что ему нужно и как он сюда попал. Он не походит на старшеклассника, в темном удлиненном пиджаке с бутоньеркой из красной лилии в петлице, в наглухо застегнутой рубашке с высоким воротником напоминает скорее забредшего на выпускной преподавателя.

Красивый.

Что за тошнотворные, мать его, мысли.

— К тому же ты кое-что забыла. – Монстр не спрашивает разрешения и просто берет меня за руку, чтобы надеть на запястье корсаж из красных лилий – не паучьих, а самых обычных, просто мелких. Я такие вижу впервые.

— Э? – Единственный звук срывается с губ наблюдающего за нами Джейсона. Кажется, он ожидал чего угодно, но не этого. – А вы вообще кто?

Монстр не обращает на него никакого внимания и лишь тянет меня за собой. Глубже в зал, в самую гущу событий – туда, где уже обжимаются с десяток самых разных парочек.

Ничего не понимаю.

— Что ты здесь делаешь? – мрачно интересуюсь я, когда он заставляет меня танцевать неудобный вальс на четыре шага. Этот танец я знаю наизусть.

— Демонстрирую тебе, что представления бывают разными, дорогая, – шепчет мне на ухо монстр, крепче прижимая к себе. Со стороны наш танец должен смотреться до предела неправильно: слишком близко. – Даже если ты против.