Фантомные боли - Люсинда Берри Страница 46

— Пожалуй, не стоит сейчас об этом говорить, – вставил Томас.

— И когда же, если не сейчас? – Я сама удивилась резкости своего тона.

— Мне кажется, будет лучше, если сначала с тобой поговорят об Эмили врачи, – осторожно предложил Томас.

— Тебе кажется, значит? А мне вот кажется, что врачи не знают ничего об Эмили, в отличие от ее родных. – Мой тон из резкого стал злым. Я пристально смотрела на него, пока он не отвернулся.

— Я, пожалуй, согласен с Томасом, – вставил Боб.

— Ты же даже не знаешь Томаса. Вы только познакомились. Когда это вы трое успели так подружиться?

— Но, солнышко, я думала, ты будешь рада, что он здесь. Ты столько времени с ним проводишь. Ну, ты ведь с нами почти не общаешься, мы даже не знаем, что с тобой происходит. И понятия не имели, что все настолько далеко зашло. Нам казалось, он знает гораздо больше, чем мы, – заговорила Далила. – Он так…

Томас перебил ее:

— Ничего страшного. Я понимаю, она сейчас расстроена. Я могу выйти. – Он начал вставать.

— Нет-нет, дорогуша, не нужно уходить. – Далила положила руку ему на колено.

Я хоть и злилась на него, но тоже не хотела, чтобы он уходил.

— Прости, что я так резко с тобой, Томас. – Меня по-прежнему удивляло, почему он так меня раздражает.

Он пожал плечами.

— Ничего. Я понимаю.

Хорошо, что он понимал, я-то совершенно ничего не понимала.

— Мне все же хочется поговорить о похоронах Эмили, – сказала я.

— Боже, Элизабет, ну когда ты уже уймешься? Ну пожалуйста! Хватит уже этого безумия! – вскричала Далила.

— Я вовсе не хочу делать тебе больно, честное слово. Просто хочу обсудить – я же ничего не знаю о ваших планах. Я обязательно должна пойти. Меня уже выпишут к тому времени?

Я понимала, что Далиле тяжело, но этот разговор был необходим. Обсуждение похорон Эмили заставляло ее принять утрату – увидев вчера ее горе, я тоже осознала бесповоротность случившегося. Я бы смягчила ее боль, если бы могла, но это просто нереально.

— Ты п-просто, твоя мама просто… Я-я-я… – Боб всегда заикался, когда нервничал.

— Хватит, Боб! Я так устала от всего этого. Меня уже тошнит. Я больше не могу. Не могу! – вскрикнула Далила.

Я впервые увидела ее такой. Далила никогда не кричала, ни в расстройстве, ни от досады. Даже не повышала голос. Причин сорваться у нее было более чем достаточно, но она неизменно сохраняла самообладание. У меня эмоции тоже грозили вырваться наружу, но я поспешила задавить их. Надо сосредоточиться на главном.

— Прости, что расстроила тебя. Пожалуйста, прости. – Я встала со стула и, подойдя к Далиле, обняла ее и погладила по спине – не уверена, что делала это хоть раз в жизни, но мне хотелось как-то загладить свою вину.

— Может, если бы мы отвели ее на могилу… – пробормотал Боб у нас за спиной.

Я отшатнулась, как от удара, и уставилась на Боба.

— Что ты сказал? – спросила я.

Он заикался, лицо залилось яркой краской.

— Н-ничего. Я ничего не говорил.

— Ты сказал что-то про могилу. Я слышала. – Голова у меня шла кругом. – Что? Что ты сказал?

— Боб, милый, может…

— Что ты сказал?

Я отпустила Далилу и, встав, развернулась к Бобу.

— Ничего. Правда ничего.

Он переводил взгляд с Далилы на Томаса и обратно. Томас сидел с выпученными глазами, а Далила вцепилась в койку, будто опасаясь, что вот-вот сползет на пол.