Ловушка для сверчков - Владимир Медведев Страница 47

Хратов вновь принялся ворошить бумаги:

— Все, больше не задерживаю.

Мы с Мартой Рудольфовной вышли. В галерее неизвестных предков я остановился под портретом мордатого вельможи в парике и со звездой.

— Марта Рудольфовна…

Экономка приостановилась, ожидая продолжения.

— Видите ли, вышло так, что я оказался без телефона…

Она прервала меня.

— Мобильников здесь нет ни у кого, кроме охраны.

— Как глупо! – сказал я в сердцах. – Это же не секретная лаборатория, не тюрьма…

— Мадам так завела, – произнесла она почти извиняющимся тоном. – Найдут – выгонят без расчета.

— Черт возьми! Как же мне сообщить в театр, что нас не будет на спектакле, что мы влезли в мышеловку и неизвестно когда выберемся? Страшно подумать, какую с нас сдерут неустойку.

Она смотрела на меня со странным выражением, отдаленно похожим на сочувствие строгой учительницы к туповатому ученику.

— Наберитесь терпения, – и удалилась.

А я пошел к Антону. Камера, разумеется, донесла ему, что я направляюсь к наблюдательному посту, – электронный замок на двери щелкнул при моем приближении, и потому я решил, что можно входить без стука.

— Чем могу? – спросил Антон.

— Очень обяжете меня, если разрешите сделать один-единственный звонок по вашему телефону, – сказал я.

— Запрещено условиями контракта.

— Так никто не узнает. Вы не опасайтесь, я не проговорюсь. Могила…

Он спросил недоверчиво:

— Вы что, не в курсе? Или разыгрываете меня? Ладно, проехали… – Он отвернулся назад, к экрану, буркнув: – Чем еще могу помочь?

— Спасибо, этого достаточно, – сказал я, постоял немного, глядя на правый, нижний монитор, на котором сверчки расположились в гроте живописными группами, отчего экран напоминал картину Ватто, а затем вышел.

Замок на двери щелкнул.

Я вернулся к сверчкам. Они, бедные, как-то притихли, потускнели и, казалось, сделались еще меньше росточком. Театр всегда окружал их защитным куполом, внутри которого они чувствовали себя в безопасности. Как и любые актеры, они проводили в театральном здании почти все свое время. По городским улицам передвигались на театральном автобусе, а если пешком, то собирались в группы. Так что были почти изолированы от сложного и опасного мира больших людей.

В глубине души всякого минимала постоянно, как горящая в темноте красная неоновая лампочка, присутствует опасение подвергнуться нападению. Думаю, они, как никто, остро сознают, что в большинстве людей скрывается злая обезьяна, готовая в любую минуту броситься, укусить, выкинуть нечто дикое, разрушительное, бессмысленное… Дай лишь малейший повод. А минималы постоянно дают повод самим фактом своего существования. Они изначально виктимны.

Сверчки, задрав головы, тревожно всматривались в мое лицо.

— Что вы узнали? – спросила Матушка. – Скоро нас выпустят?

Я приложил огромное усилие, чтоб сдержаться и не зарычать, не затопать ногами, не заорать на них, и без того растерянных и напуганных. С трудом выговорил:

— Ничего страшного… Поживем здесь несколько дней…

Петруша усмехнулся и запищал делано тонким голоском:

— Как говорят в британской армии, если вас…

Я резко ткнул в его сторону указательным пальцем: молчи! молчи! Говорить был не в силах. Рука тряслась от напряжения.

Вот тут они испугались по-настоящему. Я видел это по их лицам, которые в разных визуальных стилях выражали одну мысль: если уж из Юрганова полезла обезьяна, значит, положение из рук вон плохо. Один только Карл смотрел мрачно и бесстрастно. А Данила Квон был спокоен.