Новобранцы холодной войны - Ирина Дегтярева Страница 48

— Спасибо! — сердито пробурчал Виктор, накинув пиджак на плечи. — Мне бы хоть переодеться съездить.

— Витя, не морочь мне голову… — Толмачев шагнул к шкафу около двери, открыл дверцу. Там висели костюм и пара рубашек. — Что я тебя не знаю? Давай мне график составляй на будущее, потом с Тюриной занимайся аргентинцем.

— Тюрина поедет домой отсыпаться. Она дежурила.

— Ты как наседка со своей Тюриной. — Толмачев замахал руками со смехом. — Не смотри волком. Прямо и сказать ничего нельзя. Сегодня она поработает, а там посмотрим.

— Оставь свои дурацкие намеки при себе!

В отделе подтрунивали над дружбой Яфарова и Тюриной, хотя прекрасно знали, что те дружат семьями. Муж Галины работает в Московском управлении.

Тюрина активизировала свои связи и выяснила, что сегодня вечером в Интерклубе РУДН собирается та самая группа.

Шла середина вторых бесконечных суток, финишная ленточка которых не виднелась даже на стылом февральском горизонте.

Пока Виктор шел к выходу на Лубянке, увидел сидящих в коридоре дежурных бойцов из комендатуры в полной выкладке и с автоматом. Оптимизма подобное зрелище не прибавило. Весь день подспудно думал, что там идут бои, тяжелые, кровавые, а он тут… Вот теперь под ручку с Тюриной направляется в освещенный огнями Интерклуб.

Вечернее освещение скрывало обшарпанность здания и выщербленность ступеней, ведущих ко входу.

А там — вспышки от взрывов и росчерки трассеров в черном южном, хоть и зимнем небе. Снег на полях чернеет от воронок…

— Ты где витаешь? — дернула его за руку Тюрина. — Сделай лицо покоммуникабельнее. Ты испанец, а выглядишь как отставной фээсбэшник-безопасник, работающий в банке и надувающий щеки, словно он все еще причастен к Конторе.

— Ха-ха, — грустно сказал Виктор, но приободрился. Натянул европейскую улыбочку, за которой айсберги Атлантиды и высокомерие. Впрочем, обычные испанцы ребята приветливые. К своим. Все-таки бурлит в них кровь завоевателей. Так что, будучи испанцем, надо всегда помнить, что все остальные — индейцы.

Внутри клуба, знававшего лучшие времена, толпились пришедшие на встречу студенты — и бывшие, и действующие, слышалась разноязыкая речь, хохот, где-то играла греческая музыка и доносилось до вестибюля ритмичное притоптывание сиртаки. Кто-то еще снимал пальто и куртки, кто-то уже двинул в сторону выделенного для встречи зала со столиками, покрытыми белыми скатертями.

— Кстати, я заплатила за нас с тобой, — шепнула по-английски Тюрина. — На мероприятие скидывались все, как в старые добрые студенческие времена.

— Я перед тобой в неоплатном долгу. Ты здесь многих знаешь? Как бы нам так сесть, чтобы поближе к испанцам.

— Я думала, ты скажешь испанкам, — улыбнулась Галя. В платье, а не в привычном деловом костюме она казалась чужой. — Сейчас, постой-ка тут.

Она устремилась в центр зала, маневрируя между кучкующимися гостями. Улыбалась одним, взмахивала рукой по-приятельски, останавливалась перекинуться парой слов с другими. Через десять минут Галина уже как вихрь пронеслась по всему залу, только мелькали ее красно-черное платье и копна русых волос, сколотых небрежно заколкой с какими-то камешками — а-ля вечерний образ. Вернулась с четырьмя незнакомцами, которые обрадованно заговорили со слегка ошарашенным Виктором по-испански: