Остров Спящей Женщины - Артуро Перес-Реверте Страница 48

— И правильно сделали, – без тени смущения ответил Ордовас.

— Ну так и не плачь теперь по офицерью.

Они двинулись дальше.

— Жизнь жестока, – философически вздохнул франкист.

— И к одним больше, чем к другим.

— Но признай, что фрикадельки были обалденные.

— Признаю́.

— Вот когда мы вас расколотим и ты застрянешь здесь, буду тебя раз в месяц приглашать.

— Вношу поправку: это мы вас вздуем, и это я тебя буду звать.

Лонкар смотрел, как на море, по обыкновению внезапно, с окрестных гор на другом берегу Босфора обрушивается тьма. Совсем близко буксир тащил по каналу баржу с красным огоньком на левом борту, и густой черный дым из трубы доходил до высот Топкапы.

— Есть ли новости из русских портов? – осведомился Ордовас.

Лонкар насторожился. Наконец-то начался деловой разговор.

— Ничего, что заслуживает упоминания.

— Брось, старина… Я же тебе говорил – давай любые мелочи и пустяковины, а уж я их оформлю как полагается.

— Ну правда же – ничего. Так старались перехватить фашистов в Средиземном море, что советская помощь идет теперь с севера, из Мурманска. Ловите ее там, если духу хватит. Только оденьтесь потеплее.

Ордовас глумливо хихикнул:

— Вкручивай еще кому-нибудь. За дурака меня держишь?

Проходя мимо еще одного отверстия в стене, они увидели человека, который следил за тем, чтобы ни единой искры не отлетело к деревянным домикам, в изобилии теснившимся поблизости. Он курил, сидя под фонарем, и, увидев чужестранцев, поднес два пальца к козырьку.

— Красивый эндшпиль с ферзевой ладьей, – сказал Ордовас, меняя тему.

— Не моя заслуга, – ответил Лонкар. – То же самое Капабланка сделал с Алехиным десять лет назад в Буэнос-Айресе.

— Он его изничтожил, как Фу Манчу[37].

— Да уж.

Лонкар нетерпеливо дернул головой. Его утомляли эти кошки-мышки и пустая трата времени. Мешало умиротворенно переваривать отличный ужин.

— Ну, давай к делу, – сказал он. – Что вы там затеваете?

Из-под низко надвинутой шляпы, затенявшей лицо, поблескивали лукавые глаза Ордоваса.

— То же, что и всегда, – ответил он. – Как бы половчей сыпануть перца под хвост вашей долбаной Республике.

— А поконкретней? Отчего такой интерес в последние дни?

— Не знаю даже, что сказать тебе… – с запинкой произнес Ордовас и облизнул нижнюю губу. – На меня давят, с меня требуют, меня…

Лонкар предостерегающе вскинул руку:

— Послушай-ка, Пепе.

— Ну?

— Сколько мы с тобой знакомы?

— Полных восемь лет.

— Давай и впредь будем ладить, а? Так что не спрашивай меня больше об этом.

— Да кого же мне еще спрашивать?

— У тебя свои контакты, у меня свои. Иногда это одни и те же люди.

— Ну твою же мать, мы же с тобой секретные агенты! – не сдавался Ордовас. – Нам жалованье платят за то, чтобы мы спрашивали.

— Тебе, может, и платят, а я три месяца уже ничего не получаю.

— Вот они, ужасы войны.

— О если бы…

— Но ведь это логично! Отдали испанское золото русским – ну и сосите теперь лапу.

Лонкар не стерпел и ответил резко:

— Чем-то ведь надо с ними расплачиваться, как по-твоему?! Это вам в кредит отпускают и Гитлер, и этот шут Муссолини! Они вам даже субмарины поставляют!

— Да ладно… – удивился Ордовас. – Ты-то откуда знаешь?

— Птичка напела.

— У-у, м-мать их…

Лонкар немного помолчал, размышляя. Или делая вид, что размышляет.