Инспектор артефактов - Даниил Светлов Страница 5

Грохот за спиной нарастал. Я сбежал по лестнице и выскочил во двор, споткнулся, рухнул в лужу, вскочил и снова рванул прочь.

Остановился только метров через сто, когда здание за спиной вздрогнуло и осело, подняв густое облако пыли.

Я стоял на коленях посреди улицы, перед перекошенным фасадом, следил за трещинами, которые медленно расползались по стенам, и не мог дышать.

Телефон выпал из рук. Я нашарил его, набрал Контору, услышал спокойный голос оператора и закричал:

— Глеб там! Глеб внутри!

Оператор что-то говорил, но я не слышал. Я смотрел на здание — искорёженное, треснувшее, будто его тряхнуло изнутри — и ждал.

Ждал, что Глеб выйдет. Ждал, что он появится из этого надломленного камня, как появлялся всегда — живой, целый, с этой своей усмешкой.

4.

Глеб вышел через десять минут из подъезда — шатаясь, опираясь на стену. В руках он держал артефакт — небольшое зеркальце с потемневшей оправой, уже не дающее чёткого отражения.

Его одежда была покрыта пылью, лицо — в грязных разводах, будто его вытащили из-под завала, но он улыбался. А вот глаза — нет.

Я подбежал к нему, подхватил под руку и только тогда понял, насколько он тяжёлый.

— Живой? — спросил я.

— Живой, — Глеб кашлянул. — Лёня… он не вышел.

— Он… погиб?

— Не знаю. — Глеб посмотрел на треснувшее здание. — Может, погиб. Может, ушёл через портал. Я не успел закрыть. Артефакт сработал раньше.

Он протянул мне предмет. Тот был лёгким и прохладным, и по руке прошёл сухой, едва заметный разряд — как от резкого порыва холодного воздуха.

— Что это?

— Ключ, — сказал Глеб. — Или часть его. Таких частей четыре.

Зеркальце выглядело как старое — отражение в нём запаздывало на долю секунды, будто сначала возникало намерение, а уже потом — действие.

Глеб взял зеркальце обратно. Поднёс к лицу — но смотрел не в него. Он смотрел на своё отражение в тёмном стекле разбитого окна. Долго. Слишком долго. Потом молча убрал артефакт во внутренний карман.

— Пошли, — сказал он. И добавил уже тише, будто себе: — Вот и встретились.

Мы стояли на пустой улице, смотрели, как приезжают пожарные, как Контора перекрывает квартал, как люди в черном начинают свою работу.

Глеб подозвал одного из сотрудников Зачистки.

— В парадной двое. Живые. Заберите.

Тот молча кивнул и пошёл к дому.

— Денис, — сказал Глеб, когда нас уже усаживали в машину. — Ты спросил меня, почему я не взял группу захвата. Я соврал. Я предполагал, что это Лёня. Я хотел поговорить с ним сам. Хотел… не знаю. Понять.

— Понять что?

— Почему он ушёл. Почему не остался. Может, он был прав.

Я посмотрел на наставника. Впервые я видел его таким — уставшим, сомневающимся, почти обычным.

— Ты думаешь, он был прав? — спросил я.

Глеб долго молчал.

— Не знаю, — наконец сказал он. — Я не знаю, что правильно, а что нет. Я знаю только одно: ты должен контролировать всё. Свои чувства, свою силу, артефакты. Если потеряешь контроль — потеряешь себя.

— А если удержишь любой ценой?

Глеб усмехнулся краем губ.

— Тогда однажды не узнаешь, кем стал.

Он помолчал.

— Артефакты пылятся в сейфах, пока гибнут люди.

Я посмотрел на его руки — сжатые в кулаки, на сбитые костяшки, на пыль под ногтями. И только сейчас заметил на правом запястье серебряный браслет с тёмными камнями. В сумерках они будто едва заметно мерцали.