Фактор Лилит - Джин Пайва Страница 5

— Дура, – прошипела сестра. – Из-за тебя эта скотина приплелась сюда за нами. Я же говорила, мы не можем позволить, чтобы кто-то знал наше тайное место.

— Почему? Это ты говоришь, что никто не должен приходить сюда. Просто ты так решила. Ну а теперь у меня есть собака, потому что она ходит за мной. А раз это моя собака, она тоже может приходить сюда. – Элиза пыталась сохранять твердость, но на глаза у нее навернулись слезы, и голос предательски дрогнул. – Я хочу иметь собаку. Пожалуйста…

Словно чувствуя, что находится в центре внимания, черно-белая гончая выбралась из зарослей и игриво подбежала к девочкам – прямиком к той, которую считала своей хозяйкой. Второе человеческое существо не было включено в игру.

Элиза потянулась обнять собаку, но рука сестры остановила ее порыв.

— Мы не можем иметь собаку, – настойчиво произнесла Талия.

— Но она моя!

— Нет. У тебя не может быть ничего такого, чего нет у меня. Так надо.

Талия резко выбросила вперед руки, ее маленькие ладошки сжали голову испуганно взвизгнувшего щенка. Ореховые глаза с зелеными бликами встретились с собачьими, печальными карими, и повизгивание превратилось в мучительный вой. Этот полный ужаса вой продолжался ужасно долго, но Элиза, оцепеневшая, застывшая на месте, не могла шевельнуться, двинуться к сестре или страдающему зверьку. Наконец она заставила себя шагнуть – и натолкнулась на взгляд сестры, на секунду отвернувшейся от скулящей собачки. Угроза в ее зеленых глазах была такой недвусмысленной, что Элиза снова замерла.

Жалобный вой оборвался и перешел в хрип, карие глаза затуманились, словно изнутри наполнились паром. Внезапно от шерстки зверька потянуло жаром, запах горелого мяса повалил из пасти, дрожащие лапки подогнулись. Последний звук, родившийся в собачьем горле, смыло волной темной, кипящей крови, хлынувшей из пасти. Последняя судорога пробежала по тельцу, и животное вытянулось.

Элиза прикрыла глаза и отшатнулась, с трудом удержавшись на ногах. Приступ ярости победил дурноту, и она крикнула сестре:

— Ты снова за свое! Каждый раз, когда у меня что-нибудь появляется, ты избавляешься от него! Мне нельзя ничего иметь – ты все хочешь себе!

— Я все хочу – нам, – спокойно возразила Талия, от ее дыхания повеяло запахом умирающих цветов. – Не тебе. Не мне. Нам!.. Вместе мы можем сделать все, иметь все, стать кем угодно!

Талия быстро отвернулась и сгребла куколок из лозы в плетеную корзину.

— Мы обещали быть дома к полудню, уже пора. Пошли. – Не глядя на сестру, она двинулась к лесу, домой.

Элиза несмело шагнула вперед и посмотрела на дымящееся тельце щенка, лежавшего возле ее ног. Нагнувшись, она протянула руки к теплой шубке, прикрыла глаза и попробовала представить себе, что щенок все еще полон жизни и веселья, готовности к игре. Слезинка поползла по ее щеке, но она не обращала внимания на мокрую полоску, протянувшуюся от глаза до подбородка, и не отнимала ладошек от спинки щенка. Шубка и тельце начали холодеть под ее руками.

Она стояла, не в силах оторваться от существа, которое любило ее, и только ее. Талия позвала ее, чаща леса приглушала звонкий, ломкий голосок, требовавший, чтобы сестра шла за ней, чтобы не сидела в пещере одна. Но Элиза еще немного помедлила. Пока не смогла дышать нормально.