Сын Йемена - Ирина Дегтярева Страница 51

— Мама, ты открыла лицо перед посторонним, — строго заметил ей мальчишка, привыкший командовать дома.

— Это твой дядя Муниф, сынок. Он заботился о нас все это время, и мы живем безбедно, — последние слова она адресовала уже Мунифу.

Он жадно смотрел на нее, изумляясь, как постарела Афаф. Стала совсем другой — ни намека на прежнюю вздорность и сварливость. Просто очень усталая женщина, одинокая, измученная мыслями и горем. Афаф, как видно, в самом деле любила Муслима.

Что пришлось ей выдержать, когда ей сообщили, что младший брат мужа оказался на стороне врагов убитого мужа? Не знала ничего о его судьбе. Наверняка никто из друзей Муслима не удосужился предупредить ее о затее с покушением и об исходе этой авантюры. С женщинами такими проблемами не делились, однако соседи и те же самые друзья Муслима не преминули укорить ее в том, что она из семьи предателя, забыв о геройстве ее мужа. Ведь так легко забывать.

Однако Джазим был щедр и милостив. Он не заставил ее долго бедствовать с детьми. Как она рассказала Мунифу, когда тот, разувшись, прошел в дом, Джазим даже предлагал ей переехать в Сану. Полковник хотел, чтобы Муниф порвал все связи с Саадой и своими старыми знакомыми. Но Афаф хватило ума и мужества отказаться, и это теперь позволило Мунифу вернуться сюда, будучи в полном праве.

Она накормила его харадхой и все время плакала, глядя на него. Свои рассказы о житье-бытье без Муслима и без него, Мунифа, прерывала восклицанием, звучавшим рефреном: «Что же они с тобой сделали?»

Наконец Мунифу надоели ее причитания:

— Что со мной не так?

— У тебя глаза как у мертвеца. Ты был таким живым и озорным мальчишкой, а теперь… Потух, словно душу из тебя вынули. Сам не свой.

— Просто повзрослел, — пожал он плечами, не собираясь рассказывать ей о своей жизни, даже о том, что служит в армии Йемена, что вот-вот станет майором. Абсолютно ни о чем.

Женщины любят посплетничать, жуя кат, как и мужчины, а затем ее подруги расскажут все услышанное от нее своим мужьям, и вскоре вся Саада будет полниться слухами. А если учесть, что Афаф все так же дружит с женами командиров хуситского движения, то, если и запускать сплетни, надо делать это умело, с толком и дозированно. Пока ей достаточно той информации, что он жив, не бедствует, без напряжения содержит ее и племянников, живет в собственной квартире в Сане. Он только намекнул ей, что ему покровительствуют люди, чрезвычайно близкие к власти, нынешнему руководству Йемена. Посчитал, что этого довольно, чтобы заинтересовать тех, в ком на самом деле заинтересован он сам.

Теперь оставалось ждать. Он привез с собой кроме подарков из Саны ткани на платья для Афаф, множество консервов и шипучек для детей, игрушек, а еще и кат со своей плантации.

Сам он жевал его крайне редко, под любым предлогом увиливая от этой традиции, разве что по деловой необходимости, когда требовалось посидеть в компании и пожевать кат за сигаретой или за шишей[27]. Он обпивался водой как во время жевания, так и после. На следующий день чувствовал себя угнетенным, разбитым, да и в момент приема наркотика той эйфории, что остальные, не испытывал. Не принимал организм.

Зато Афаф листьям ката обрадовалась, а когда он предложил ей позвать подруг, чтобы она поделилась катом, впечатлениями от подарков и от произошедших событий — не так часто это случается в ее замкнутом мирке, — была просто счастлива. Она почти не выходила из дома. Жизнь ее проходила тускло и однообразно.