Ловушка для сверчков - Владимир Медведев Страница 51

Такие мысли посетили меня в тот миг. Злобные, недостойные. Я почти сразу опомнился, устыдился и мысленно оправдался перед собой: хулю сверчков лишь потому, что они не могут заменить мне Мишу.

К моему облегчению, никто из мужчин не стал фиглярствовать, подобно Петруше, – каждый ограничивался краткой шарадой, предлагая зрителям угадать, что изображается. Один только Ленский отказался лицедействовать. Угрюмый, насупленный, он вышел на площадку, глядя прямо перед собой, спустился по лестнице и застыл рядом со Стариком, как каменное изваяние дошкольника в пестреньких ситцевых трусиках.

А женщины – те вообще делали несколько танцевальных па и слетали вниз по лестнице как эльфы или крохотные феи. Матушка в неприлично короткой юбке спустилась с подобающей степенностью. Спорхнула вниз Ольга в синем сарафанчике в ромашках. Вслед за ней появилась Алия, стройная и гибкая, как язычок белого пламени, в белоснежной маечке с двумя вишенками, свисающими на черешках с веточки, оперенной зеленым листиком…

— Ух ты, какая вишенка сладкая!

Это Сом, протолкавшись средь зрителей, встал в переднем ряду.

— Съел бы я эту ягодку!

Карл, стоящий с ним рядом, злобно ощерился:

— Не дотянешься.

Сом усмехнулся:

— Это как посмотреть, – повернулся, растолкал окружающих. – Эй, Вишенка, пока! – И, поигрывая резиновой тонфой, зашагал к посту на воротах во всем своем агрессивном великолепии, с наручниками на поясе и рацией на плече. Приземистый Гулливер в черной униформе…

А на подиуме появилась меж тем злобная белокурая звезда, Лорелея, гвоздь программы. Я и сам ожидал ее появления не без любопытства – неужто и впрямь настолько волосата? Но она не спешила с выходом. Все наши дамы уже показали себя, так что коллектив знал, что ее черед, и с нетерпением ждал гормональной диковинки. Конечно, не бородатая женщина, но все же… Она, злыдня, выжидала, пока общество достаточно накалится. Зрители, разумеется, ни о чем не подозревали, но вторили сверчкам:

— Лора! Ло-ра! Ло-ра!

Явилась наконец.

— Ура-а-а-а-а!

Алые шортики, беленькая маечка, венок асфоделей на белокурых локонах. И абсолютно гладкие, как у целлулоидного пупсика, ноги. Если на них и росли какие-нибудь волоски, то отыскивать их пришлось бы с лупой.

— У-у-у-у-у, – завыла в разочаровании мужская половина труппы.

— Обманщица, – резюмировал Ленский. – Ты мечту мою разрушила. Я надеялся увидеть медведицу, а явилась всего лишь кривляка.

Лорелея мгновенно нашла, на кого перекинуть тему.

— А почему Кирилла Максимовича не переодевают?

— А его-то зачем? – спросил Петруша. – Он из этих… надсмотрщиков.

Это было что-то новое. Никто из сверчков ни разу мне не хамил. Актеры – люди самолюбивые, так что наверняка время от времени один из них чувствовал себя обойденным или обиженным, прохаживался в мой адрес, бурчал, но только тайком, со своими. Точно я этого, конечно, не знал, всего лишь предполагал – шпионов у меня в труппе не водилось. А открыто мне никогда не дерзили. Как бы то ни было, бунт следовало подавить в зародыше. Однако не успел я взяться за хлыст, как за меня вступился Старик:

— Глуп ты, Петруша. Кирилл Максимович нам отец.

Но и я промолчать не мог.

— А ведь ты прав, Петя, – сказал я. – Надсмотрщик, злодей. Устыдил ты меня, Петя. Совестно мне, Петя. Такого человека в неволе томлю. Стыдно мне. Отпускаю тебя, Петя, на волю. Больше моей власти над тобой нет. Лети куда хочешь. Все, свободен ты. А может, еще кто желает из-под моей тяжкой руки на свободу вырваться?