Сын Йемена - Ирина Дегтярева Страница 54

Муниф выжил. Какие идеи будет внушать ему Рушди теперь? Если бы не поручение Салима, он уже послал бы его подальше, а вернее, не приехал бы в Сааду вовсе.

Муниф прислушался к себе и понял, что все равно приехал бы. Что-то изменилось, даже не в нем самом, а в обстановке в Йемене, нечто витало в воздухе, и это были не искусственные преобразования «цветных» революций Запада, назревало нечто глубинное, внутреннее противоборство, и нарастало давление, которое, как вулкан, бурлило под землей и начало уже поднимать камни и пласты почвы, образуя трещины, из которых выплескивалась магма то тут, то там.

Эти «толчки» непременно не останутся незамеченными саудовцами, и как они себя поведут — вот что интересно. Безучастно наблюдать вряд ли станут.

Афаф принесла мужчинам еду и чай. Муниф, памятуя о гостеприимстве, выложил на низкий столик несколько пучков ката.

— С твоих плантаций? — как бы между прочим спросил Рушди.

Стало ясно, игры закончились. Рушди пришел не засвидетельствовать свое почтение и трогательно пообниматься, а знал о Мунифе все. Абсолютно, будто жил где-то неподалеку все эти годы. Такая осведомленность могла говорить только об одном — у хуситов есть спецслужба и работает она исправно.

— Ну что же, так даже лучше, — пробормотал Муниф.

И Рушди его понял, если судить по улыбке.

Он отодвинул листья ката. Они были все еще влажные — Афаф их тщательно вымыла, чтобы смыть химикаты, которыми кусты опрыскивали от вредителей на плантациях.

— Давай-ка без этого. На ясную-то голову не разберешься, что у нас происходит. Налей чаю. — Он откинулся на диване и посмотрел на Мунифа долгим взглядом. — Тебя не узнаешь. Очень изменился. Ты приехал не в форме? Хотелось бы на тебя посмотреть при параде.

— Ты поэтому пришел — посмотреть на меня в форме? — Муниф налил чаю и себе, понимая, что пока идет только пристрелка, самое главное впереди, тем более если Рушди о нем настолько осведомлен.

— Муниф, ты же понимаешь, что происходит? — Рушди подался вперед и облокотился о колени. — Давление на Йемен усиливается. В Сирии и Ираке — ИГ, у нас тут своя «Аль-Каида»… Это я к тому, что отсидеться не удастся. Сейчас такой момент, когда придется решать, с кем ты, на чьей стороне.

— А ты сидел в Сааде и все это время ждал, чтобы начать вести со мной эти душеспасительные беседы?

— Я в самом деле ждал. Честно сказать, гораздо раньше ожидал твоего приезда, следил за твоими успехами. Было решение послать к тебе кого-нибудь в Сану, но вот ты и сам прибыл. Особенно разговоры о тебе пошли, когда ты стал в качестве курьера от генерала приезжать за деньгами за проданное оружие. — Он замялся, опустил лобастую голову. Его нос, слегка смещенный набок в юношеской драке (кажется, дрался-то он с Муслимом), уныло опустился в чашку с чаем, в которую Рушди заглянул, словно читал по чаинкам, стоит ли говорить дальше. Он вытащил из чашки листок мяты и задумчиво его пожевал. Седоватая щетина на лице шевелилась, как трава на ветру. Морщины вдоль губ уходили к квадратному подбородку и напоминали скорее шрамы. — Были горячие головы, предлагавшие поквитаться с тобой, когда ты приезжал в горы и там встречался с нашим человеком. Но высшее руководство хуситов решило иначе.

— Потому что оружие очень нужно было, — вставил Муниф, хотя видел, что Рушди еще не закончил говорить.