Акулий король - Саша Хеллмейстер Страница 56

— Мне скучно сидеть спокойно!

— Тогда займи себя чем-нибудь.

Алессия была немногим старше Риты и обладала холодной североитальянской красотой. Светлая кожа, светлые волосы и серые глаза создавали впечатление человека кроткого и мягкого, но, судя по взгляду и речи, мягкой ее можно было назвать с трудом. Вот уж впрямь обманчивая внешность. Шарлиз прошла к столу, взяла Фрэнни за плечо и дружелюбно напомнила:

— Кто-то хотел сделать для дедушки ожерелье.

— Точно! – просияла та, нетерпеливо подпрыгнув на месте.

— Тогда неси все, что для этого нужно, – велела Шарлиз и подмигнула ей. – Он будет ужасно рад, готова поспорить.

Когда Фрэнни умчалась, Алессия обернулась к Шарлиз и с усмешкой окинула ее долгим взглядом.

— Да уж, – сказала она. – Ты не представляешь даже, как сильно он обрадуется. А ты, кстати, Шарлиз?

— Верно.

— Я ждала тебя к ужину, – с упреком склонила она набок голову.

Шарлиз смутилась.

— Что-то так спать после перелета захотелось…

— Спать на голодный желудок совсем не дело. В другой раз не стесняйся, забегай к нам в дом, мы всегда посплетничаем за чашечкой кофе на сон грядущий, – она мечтательно улыбнулась. – Благо мужчин не дождешься, и я часто коротаю время одна. Да их и ждать не стоит. У них свои дела, у нас – свои. Хочешь есть?

— Умираю, как сильно, – созналась Шарлиз.

— Это хорошо. Я как раз приготовила яичницу с беконом для папы и Витале. Но уж если они на завтрак не явятся, объявлю их в федеральный розыск.

Примчалась Фрэнни с целой картонной коробкой, полной мотков с лесками, веревками, бисером и пакетиком цветных макарон.

— Это мы сделали на уроке рисования с мисс Туччи, – поделилась она, – видишь дырочки? Это для лески. Нужно потом закрепить на ней застежку плоскогубцами, но я не умею, так что крепить будешь ты…

Алессия скорчила дурашливую рожицу за спиной дочери – ох уж эти дети! – и спросила:

— Чай или кофе, Шарлиз?

— Кофе. Я и сама налью.

— Сиди и собирай свое макаронное ожерелье. Кстати, Фрэнни, у тебя сегодня занятия начинаются в одиннадцать часов?

— Ага. Мам. – Она высыпала все макаронины на столешницу и горящими глазами посмотрела на Алессию. – Мам-мам, а можно я поеду в город с дедушкой?

— Как он скажет, милая, – ровно отозвалась та.

— Ну мам…

— Все вопросы не ко мне, дорогая. – Она выключила огонь на плите и выложила на четыре тарелки равные порции яичницы-глазуньи с длинными ломтиками поджаренного бекона. – Ты будешь с нами яйца?

— Да, – кисло сказала Фрэнни, нанизывая макаронины на леску.

Шарлиз занималась тем же самым, и очень скоро, как раз к тому моменту, как Алессия накрыла на стол, ожерелье было закончено.

— Вот и все, – сказала Шарлиз и продемонстрировала Фрэнни застежку, над которой пришлось здорово повозиться. – Как тебе?

— Блеск! Супер-дупер! – просияла та.

В тот самый момент, когда Алессия поставила тарелки на стол, а Фрэнни схватила готовое ожерелье, с улицы в кухню прошли двое. Еще не подняв на них глаз, Шарлиз услышала, как радостно взвизгнула Фрэнни:

— Дедушка!

По плечам Шарлиз пробежали мурашки. Она, не поднимая глаз от макарон и бисера, которые собирала в прозрачный пакетик, услышала мужской хриплый голос, тот, что пониже и постарше, и уже хорошо знакомый голос Витале. Алессия упрашивала сесть за стол. Фрэнни пыталась перекричать всех со своей новостью, что у нее есть подарок. Потом мужчины вошли в столовую, и Шарлиз почувствовала, что напротив нее кто-то сел, заслонив собой утренний свет из окна. Набравшись смелости, она подняла взгляд. Да, это и впрямь был Донни Мальяно – только сегодня в белой полосатой рубашке, черном костюмном жилете и брюках. Он сидел за столом, перед тарелкой с дымящейся яичницей, и пар таял в воздухе на уровне его груди. Рубашку он расстегнул на одну пуговицу. Шарлиз тихо поздоровалась с ним, но он не ответил – к нему подлетела Фрэнни, цепляясь пальчиками за идеально сидящий жилет: