Игра в мафию - Ким Харим Страница 56

— С какого до какого часа?

Сухо уже начал раздражаться:

— Встретились днем и пробыли вместе до утра. А мне действительно надо сообщать об этом при всех?

— Было ли такое, чтобы вы куда-то выходили?

— С чего бы я оставил девушку одну в своем доме и ушел? Конечно же, мы были вместе.

— Ну, например, вы могли выскочить в магазин за чем-нибудь или выйти покурить?

— Я не курю и в магазин не выходил.

Кичжун не стал больше ничего спрашивать и снова сделал это: пристально уставился на собеседника. Привычка у него, что ли, такая или стратегия, только участники не понимали смысла этого действия.

Всем вспомнилось, как у них брали показания в полиции. О том, что они делали с полудня до шести вечера одиннадцатого августа и с вечера до утра семнадцатого. Теперь им стало понятно. Это было то время, когда произошли убийства.

— Профессор Хон, хотелось бы узнать о происшествии. Если подумать, вы нам ничего не рассказали, – тихо сказал Чунсон.

— Вообще-то я не должен сообщать подозреваемым тайны следствия.

— Подозреваемым? Кто подозреваемый? Кто тут нас назначил подозреваемыми! – вскочив, воскликнула Минчжу.

Чунсон немного эмоционально заявил таким тоном, будто хочет разобраться:

— У нас другая ситуация, не так ли? Требуется сопоставить действия нескольких человек. Разве нам не нужно тоже иметь какое-то представление о происшествии?

Кичжун хотел что-то определить для себя из переменчивого поведения Чунсона. Действительно ли он желает поймать преступника? Или намеревается вытащить информацию по зацепкам полиции?

— Хорошо. Давайте тогда я расскажу о происшествии после того, как послушаем всех.

— Упирается, наглец! – выругался Чунсон про себя и откинулся назад.

А вот кто резко поднимал руку и влезал в показания каждого, непременно напоминая о своем присутствии, кто говорил какую-то не имеющую отношения к делу ерунду и хотел привлечь к себе внимание – это Юнги. Вот и в этот раз он выставил руку, будто заявляя о своей очереди. Все сразу узнали его шалопайскую манеру.

Скрестив свои длинные пальцы, он сказал:

— Так, ну, у меня небольшой бизнес в шопинг-центре. И одиннадцатого, и семнадцатого я работал в своем офисе. У нас там коворкинг, так что многие должны подтвердить.

— Вы все время находились в офисе?

— Нет, на самом деле я много времени провел на Тондэмуне[11]. Посмотреть, что делается на рынке, одежду подкупить. По поводу одиннадцатого, помнится, такой дождь лил, тяжело было.

— Не надо ходить вокруг да около. Вы должны сообщить, что и где делали одиннадцатого числа днем и семнадцатого числа вечером. По тем часам, относительно которых давали показания тогда в полиции, – твердо заявил Кичжун.

— Днем одиннадцатого в четверг… С двенадцати до часа дня было время обеда, я заказал доставку, поел в офисе, затем немного еще побыл в офисе и поехал на Тондэмун. Там все наверняка подтвердят. Был там, домой пришел уже где-то после восьми. Так, вы сказали, семнадцатого в среду вечером? В семь я ушел с работы, сразу пошел домой, поужинал. Потом посмотрел телевизор да спать лег.

— В семь часов вы ушли откуда? С Тондэмуна?

— Нет, я был в офисе.

— Вы сказали, что одиннадцатого в четверг пообедали, побыли в офисе и поехали на Тондэмун. Сколько примерно было времени?

— Точно не могу сказать. Где-то… уже пятый час, наверное.