Сын Йемена - Ирина Дегтярева Страница 58

— Никто даже не рассматривал такой вариант, — понял его Рушди, — разве что пара горячих голов. Но мы их быстро остудили, напомнив, кем был твой брат и на что пошел ты сам. Не могло быть с твоей стороны предательства, ведь ты не сдался и стрелял. Мы слышали выстрелы, а потом видели тебя, когда ты вышел на улицу. Пойди ты к нам, они бы наверняка тебя убили, выстрелили бы в спину, не допустили бы возвращения.

Муниф промолчал о том, что ожидал тогда выстрела не в спину, а в грудь.

— А сегодняшняя демонстрация силы? Машины с боевиками?

— Перестраховка. Психическая атака, — засмеялся Рушди. И тут же осекся, заговорил серьезно: — Он знает, что ты здесь?

— Иначе бы меня здесь не было. Я — челнок по финансовому вопросу и оружейному, — криво улыбнулся Муниф. — Так что отчасти можно считать, что я вам помогаю, хоть и завуалированно. Не знает, что заехал домой. Я не афишировал.

— Не бесплатно помогаешь.

— А что ты хотел? Мы же не в раю, чтобы все безвозмездно. Чтобы убивать йеменцев, пусть и из другого племени, требуются нешуточные вливания.

— Не утрируй! С теми, с кем мы будем воевать, основное сражение нам еще только предстоит. Они уже, в сущности, не йеменцы, это люди, пребывающие в заблуждении относительно будущего нашей страны. На данном этапе будущего нет.

— Основное сражение? — переспросил Муниф, догадываясь, что речь уже не о внутренней войне, а с внешним врагом. Саудовцы, стоящие за спиной Хади, непременно вмешаются, как только хуситы начнут наступление, а они вскоре его начнут, если судить не только по намекам Рушди, но и по той накачке оружием, свидетелем которой является сам Муниф. Он примерно представлял и как человек военный, и как человек осведомленный размеры вооружения хуситов и степень их боеготовности.

— Почему ты все же приехал к нам? Навестить Афаф и племянников? Мог бы только выполнить задание своих покровителей и уехать обратно в Сану.

— У меня встречный вопрос. Почему ты пришел в мой дом, узнав, что я здесь?

— Подумал, что у нас накопилось довольно много вопросов друг к другу. Не так ли? — теперь Рушди протянул ему пачку сигарет и закурил сам. — Давай начнем с твоих предложений.

— Есть подозрение, что меня ожидает повышение. Это, собственно, даже и не подозрение. Я перед отъездом на север заходил в кадры, и мне по большому секрету шепнули, что вот-вот получу внеочередное звание майора и приличную штабную должность. Я с тобой, как видишь, довольно откровенен. Дело в том, что перед этим меня пытался прощупать мой, как ты его назвал, покровитель на предмет лояльности к сородичам, то есть к хуситам. Это, как несложно догадаться, может быть связано с тем, что в ближайшее время ожидается прямое противостояние с хуситами, а мне уготована роль борца с вами, служба на вашем направлении. Улавливаешь ход моих мыслей? Возможно, наша встреча — последний шанс увидеться лично и о чем-нибудь договориться. Скорее всего, ты предлагаешь сотрудничество? Я же предлагаю себя. Если бы ты не начал меня запугивать с самого начала своего визита, услышал бы это раньше.

Рушди снова облокотился о колени.

— Я верю тебе безоговорочно, — сказал он наконец после долгого раздумья. — Однако теперь я возглавляю службу безопасности и, сам понимаешь, отвечаю за огромное количество людей, они мне доверяют. Отчитываюсь лично перед нашим лидером Абдул-Маликом аль-Хуси. То, что я тебе сейчас сказал, — он потер шею, — это преступление. Разболтаешь, подпишешь мне смертный приговор. Я должен буду ему доложить о твоем предложении, взять на себя личную ответственность за твою кандидатуру. Я в долгу перед тобой и потому сделаю это, но нет гарантии, что даже при моем поручительстве сейид аль-Хуси даст согласие.