Формула зла - Рик Мофина Страница 59

— Когда мне было лет восемь, одна школьная учительница, монахиня, отвела меня в туалет и начала мыть мне руки.

Бентон посмотрел на коллегу в легком недоумении.

— «Смотри, какие грязные!» – приговаривала она. А я отвечала: «Нет, сестра, они чистые». Тогда она открыла горячую воду и стала тереть мне костяшки пальцев. Когда мне стало больно, я попыталась объяснить: «Сестра, это не грязь, а цвет моей кожи». А она: «Нет! Ты грязная. Маленькая грязная…» Она не закончила предложение, но мы обе знали, какое слово повисло в воздухе. Тогда я отдернула руки и заявила: «Это не грязь, а моя кожа. Я такая, какая есть». – Пирс повернулась к Бентону: – Я рассказала тебе эту историю, Карл, потому что я и впрямь такая, какая есть. И горжусь собой. Монахине не удалось стереть мое «я», и ты можешь даже не пытаться.

Бентон медленно кивнул.

— Да ладно, мне все равно.

— Что, прости?

— Нет, я не… – Он запнулся. – Я знаю, на что ты намекаешь. И считаю, что монахиня вела себя непростительно.

— Да ну? Ты и правда так думаешь? Может, поэтому ты сразу заткнулся, как только понял, что я услышала вашу болтовню о моих корнях?

— Ты не так поняла. – Карл покачал головой.

— Не так поняла?

— Мы обсуждали вестерн Джона Уэйна, в котором снималась юная Натали Вуд.

Пирс на секунду задумалась, затем уточнила:

— «Искатели»?

— Ага.

— Ну, и?

— Когда ты вошла, мы говорили о русско-украинских корнях Натали Вуд и других расовых особенностях актерского состава. Вышло неловко. – Детектив недовольно поморщился. – Знаю, тебе было неприятно. Виноват. Надо было сразу всё объяснить. Извини. – Помолчав, он продолжил: – Послушай, Ким. Я коп, ты тоже. Неважно, какого ты пола и откуда родом. Я не… Я лишь…

Она смотрела на коллегу, пытаясь понять, можно ли ему верить.

— Что? – спросила она. – Говори как есть, потому что ты уже начинаешь меня бесить, а нам надо сосредоточиться на деле.

Детектив посмотрел на нее так, словно увидел впервые. Потом помрачнел, тяжело сглотнул и опустил взгляд на бурлящую реку.

— Я тебя извел. Веду себя как полный придурок с тех пор, как ты взялась за расследование. Даже сейчас не могу нормально поддержать диалог. Слушай…

— Ты говоришь очевидные вещи.

Пирс взглянула на Бентона, уставившегося на реку. Увидела, как лицо коллеги сморщилось. Он яростно потер лоб, словно призывая правду выйти наружу.

— Моя жена Элизабет… – начал Бентон. – Мы почти уверены, что у нее последняя стадия. Сдали кучу анализов. Ждем результаты. Но все указывает на… в общем… сама понимаешь.

Пирс выдохнула и кивнула, позволив ему продолжить.

— Я зол на весь мир, – признал он. – И не в состоянии думать ни о чем другом. Жизнь утратила смысл.

— Понимаю, Карл, но это тебя не оправдывает.

— Ты права. Но мне все равно.

— Кто об этом знает? Арт? Кто-то из наших?

Бентон скривился и покачал головой.

— Никто. Только родственники. А теперь и ты. Пусть так и остается.

Поверить, что Бентон, оставшись с ней наедине, в кои-то веки раскрылся, было непросто. Пирс еще не забыла нанесенные им обиды.

— Ты должен рассказать Арту. Можно оформить пособие, льготы, получить бесплатную консультацию. Взять отпуск, в конце концов. Карл, тебе нужен отдых. Побудь с ней…

— Нет. – Бентон покачал головой. – Нет. Элизабет категорически против. Мы держим все в тайне и уже почти попрощались друг с другом. Жена хочет, чтобы я продолжал работу. – Он вновь покачал головой. – А вместо этого я превратился в злобного ублюдка.