Эксперимент «Тринадцать» - Татьяна Новикова Страница 6

6. Побочка свободы, или А-а-а… и зеленый игуан

Москва. Тринадцатое августа 2023 года, воскресенье

В голове звенели колокольчики. Она никак не могла проснуться. Наконец до нее дошло, что кто-то требует открыть дверь. Ася вскочила с кровати и едва удержала равновесие. После вчерашнего штормило. Кое-как она справилась с пижамой.

Дверной звонок надрывался.

«Только не это. Пожалуйста, только не это!» – взмолилась Ася, но на пороге в строгом костюме для поездок действительно стояла Георгина Савельевна Ворожцова.

— М-да, – оценила та вид внучки. – Может, ты пригласишь меня войти?

— Да, прости, проходи… – прохрипела Ася.

Бабушка вошла на кухню, брезгливо перешагнула через коробку из-под пиццы и свернувшиеся клубком черные колготки.

— Сейчас… – Ася сгребла со стула разорванную блузку. Смахнула полотенцем крошки со стола, убрала и кинула в мойку грязные стаканы. – Присаживайся.

Бабушка отыгрывала роль профессионально. Пауза продлилась ровно столько, чтобы Ася осознала глубину падения, но не успела выстроить линию защиты.

— Собирайся!

— Георгина Савельевна, я никуда не поеду.

— Твой бунт напоминает мне похмельный штурм Зимнего дворца революционной матросней. Что ты с собой сделала?

Ася молчала. Во-первых, у нее горло пересохло, а во-вторых, пока бабушка на сцене, другим артистам там места нет.

— Пицца, дешевое вино, бардак и похоть. Стоило ради этого бежать в столицу? Во что ты превратила свою жизнь? Я не узнаю тебя, – лицо бабушки отражало великую скорбь по утрате внучкой нравственного облика, дискредитации правильного питания и низвержению системы хранения вещей.

— Все верно. Здесь нет той девочки, которая не имела права голоса. Нет той девушки, за которую ты решала, где и чему учиться, с кем и о чем общаться, куда и для чего ходить! – выпалила Ася.

— Конечно, разве можно было рассчитывать на благодарность? Мои бессонные ночи, любовь и забота, мой дом и хлеб ничего не значат!

Эта манипуляция была хорошо знакома, поэтому уже не трогала.

— Спасибо, спасибо огромное! Только я выросла. Я хочу жить одна. Сама, своей жизнью, а не твоей.

— Ну хорошо, я не заслужила уважения, – продолжала давить бабушка. – А как же Игорь? Ты сама его выбрала. Он столько для тебя сделал, но ты не сочла нужным известить любимого мужчину о своих планах. Вижу, что и я помешала твоей серьезной самостоятельной жизни.

Она, не смущаясь, осматривала разодранную на лоскуты блузу:

— Потянуло на биологический мусор? Свобода ударила не только в голову? Кажется, ты переплюнешь собственную мать.

Асю затрясло.

— Убирайся!

— Что? – Георгина Савельевна и сама хотела бы взять последние слова обратно, но очередной камень, брошенный в сосуд отношений, окончательно вытеснил доверие.

— Убирайся!

Этот акт бабушка с треском проиграла, поэтому, поджав губы, удалилась.

«Самое противное, она права: самостоятельная жизнь началась как-то не так», – нехотя призналась себе девушка.

Обретя свободу, Ася исследовала ее с жадностью. Первое, что она сделала, – сиганула с тарзанки. Получив выброс сначала адреналина, а потом и эндорфинов, решила, что этого мало, поэтому освоила прыжки с парашютом. Нервы пощекотала, но эффект быстро улетучился.