Самая милая пара - Мэри Кубика Страница 62

И небо вдруг сыплет дождем, так что капли падают на глаза.

Мотор урчит за спиной. Я не оглядываюсь, в груди нарастает крик…

— Извините.

Голос застает меня врасплох, потому что он женский. Не знаю почему, но я ожидала другого. Я медленно оборачиваюсь: машина остановилась в нескольких шагах от меня. Стекло со стороны водителя опускается, и из окна высовывается под дождь голова. На лице добрая извиняющаяся улыбка.

— Извините, не хотела вас напугать. Я совершенно заблудилась. Не скажете, где здесь Серкл-драйв?

Я стою на тротуаре под дождем. Сердце колотится, дыхание сбилось. Она просто заблудилась. Чувствую себя последней дурехой – и чего, спрашивается, испугалась? За кого я ее приняла? Что со мной могло случиться?

— С другой стороны Хобсон-стрит, – выдыхаю я. Голос дрожит, и незнакомка из-за дождя не слышит. Она качает головой:

— Извините, что?

— Это с другой стороны Хобсон-стрит, – говорю я, повышая голос. – Вернитесь до остановочного знака и проезжайте на Хобсон. – Я указываю, куда именно ей нужно ехать.

Женщина кивает, как будто понимает, что я имею в виду, и говорит спасибо. Окно закрывается, и машина отъезжает. Дворники мечутся по лобовому стеклу, но фары по-прежнему не горят. Я стою и смотрю ей вслед, пытаясь перевести дыхание. Надо было сказать ей про фары. Пробегаю остаток пути до своего дома, радуясь, что не промокла насквозь. Открываю гараж, вхожу, и дверь опускается за мной. Я одна. Отдуваюсь и пытаюсь осмыслить случившееся.

Чего я испугалась?

Кто, как мне казалось, мог меня преследовать?

Жду, пока дыхание придет в норму, и вхожу в дом.

— Ты быстро, – говорит мама.

Я оправдываюсь, виня погоду.

— Ты запыхалась, Нина.

— Дождь пошел, пришлось бежать.

— Промокла. Возьми-ка полотенце.

Одежда под плащом осталась сухой, только на рубашку упало несколько капель, но волосы мокрые, и туфли поскрипывают. Я снимаю их и отношу в заднюю прихожую.

— Не надо, все в порядке. – Вытираю мокрые следы на полу. – Я пойду, переоденусь во что-нибудь сухое. Сейчас вернусь и начну готовить.

Я поднимаюсь по лестнице в спальню. Закрываю дверь и сажусь с ноутбуком на кровать. Сердце еще не успокоилось. С минуту просто сижу, пытаясь собраться с мыслями. Дождь перешел в ливень и стучится в окна. Оглядываюсь, проверяю, все ли закрыты.

Захожу на свою страницу в соцсети. Наши друзья Анна и Дэмиен уже объявили о ее беременности в социальных сетях, использовав для этого фелт-доску [10]. На доске слова: УЖЕ СКОРО. Анна держит ее около заметно округлившегося живота, а Дэмиен стоит рядом, обняв жену за плечи. Анна сияет от счастья, на ней потрясающее мини-платье с многослойным силуэтом, и я ощущаю укол зависти, потому что не знаю, будет ли когда-нибудь на такой же фотографии женщина, похожая на меня. Мне уже тридцать восемь. В наши дни это называют гериатрической беременностью. Другими словами, я слишком стара, чтобы заводить детей. Я чувствую себя так, будто мне девяносто лет. Да и ситуация у нас с Джейком не та, чтобы всерьез думать об этом. Мы не разговариваем, я не знаю, могу ли положиться на него, и даже не знаю, где он сам. Дэмиен с обожанием смотрит на Анну. Она так же смотрит на него. Они любят друг друга, это видно.

Джейк ни разу не смотрел на меня так.

Я захожу на соседскую страницу в соцсети и ищу ответы на свой вопрос. Мне нужно увидеть лицо Джейка. Мне нужно знать, почему он был здесь.