Бойся тишины - Роберт Брындза Страница 64

Эрик отстал. Оглянувшись, я обнаружила, что он замер и уставился на что-то впереди. Проследив за его взглядом, я увидела длинный скалистый выступ, на котором сидели сотни голубей, сверлящих нас глазами-бусинками.

Следующая волна вновь подтолкнула нас кверху. Потревоженные птицы зашевелились и захлопали крыльями, несколько голубей взлетели и принялись описывать круги под потолком.

— Нет-нет-нет! – забормотал Эрик, вскинув руку.

— Все в порядке. Пора нырять.

Зрачки друга, поймав луч фонарика, сузились.

— Да, – кивнул он и схватил меня за руку, когда море опять подняло нас ближе к птицам, которые снова устроились на выступе.

Я натянула маску и опустила голову в воду. Под нами проплыл небольшой косяк рыб, они попали в круг света, заставив меня вздрогнуть. Явно недовольные моим присутствием, рыбы, сверкнув серебром, ушли еще глубже в темноту.

«Мы не одни в этой пещере», – подумала я, и эта мысль меня совсем не успокоила.

Я посветила вниз. Было трудно определить, насколько здесь глубоко. Во взбаламученной воде было много ила и водорослей, а у самого дна висела молочного цвета взвесь.

Я попыталась вспомнить, как мы с Уиллом расставляли в пещере бутылки с вином. День был ясный, видимость отличная. Мы подплыли на рыбацкой лодке к тому самому сигнальному бую, где Эрик пришвартовал «Дионисий», и погрузились с нее. Когда мы приблизились к пещере, солнечный свет пробился сквозь прозрачную голубую воду – стали видны огромные валуны на морском дне. Все было ярким, веселым и немного фантастическим. Я напоминала ребенка на побегушках: «Мэгги, подержи это… дай мне то». Но это было увлекательное занятие: нырять, наблюдать, как мимо проплывают рыбы, и ощущать свободу, которая бывает только под водой.

Неужели все это время Уилл осуществлял свой план?

— Видимость неважная. – Я подняла голову из воды. – Но, думаю, волны будут только расти.

Громко хлопая крыльями, три голубя пролетели над нашими головами к выходу из пещеры. Проследив за ними взглядом, Эрик содрогнулся и произнес:

— Понятно, тогда ныряем. Там не слишком узко?

— Достаточно, чтобы два человека могли плыть рядом.

Мы вставили загубники и открыли вентили баллонов. Сделав первый вдох, я сразу же ощутила разницу между влажным морским воздухом и тем, что подавался из баллона. Отсутствие возможности дышать нормально внезапно спровоцировало короткий приступ клаустрофобии. Мы нырнули в облаке пузырьков, направляясь туда, где вода была спокойнее, и я почувствовала странное облегчение. В дополнение к налобным мы включили ручные фонарики. Убедившись, что воздух поступает нормально, мы поплыли бок о бок. Теперь, когда света стало вдвое больше, пространство вокруг нас словно расширилось, и темнота уже не казалась такой давящей. Я не сводила взгляда со стены пещеры, где под водой колыхались и извивались водоросли.

Через нескольких футов мутная взвесь осела, вода стала кристально чистой. Большие валуны и крупный песок на морском дне напоминали кристаллы соли. Эрик коснулся моей руки, и я обернулась. Пузырьки из его загубника поднимались вертикально – вода была спокойной. Он указал вперед, и я увидела ведущее в тоннель отверстие. Я просигналила «о’кей», и мы поплыли к нему.

Вода стала ледяной. Я вспомнила, как муж объяснял, что идеальная температура для выдержки красного вина – от двадцати до тридцати градусов по Цельсию[16], а для белого – пятнадцать. Сейчас датчик температуры показывал девять. И все же Уилл непременно хотел выдерживать вино именно здесь. Неужели он просил меня помогать ему, поскольку предполагал, что подобное воспоминание не сотрется из моей памяти, и, найдя ключ, я обязательно пойму, что он открывает?