Письмо Далай-ламы - Екатерина Чудинова Страница 65

— Матвей Сергеевич, да у нас с людьми беда с тех пор, как после японской войны всех отозвали! – Шеккер всплеснул руками, его голос дрожал от раздражения и усталости. – Сотрудников не хватает! Жандармов растянули по заданиям, а революционеров меньше не стало, только прибавилось! – Он бросил взгляд на Карелина. – Вы хотите идеального порядка? Тогда скажите, где мне взять людей?

— Сейчас речь не о том, Владимир Павлович, где взять людей, – сказал он, обрывая причитания начальника. – А о том, как все это произошло. Камеру открыли, убили Като – все в считаные минуты, – продолжил Карелин, возвращая разговор к сути.

— Да вы понимаете, Матвей Сергеевич, у нас не было ни времени, ни людей, чтобы записку проверить! – голос Шеккера дрожал от возмущения. – Оставили одного дежурного, одного!

Он обвел комнату жестом, словно показывая, что весь этот беспорядок – результат недосмотра сверху.

— Теперь мне за это отвечать, – добавил он тише. – Как будто это я лично ключи от камеры раздавал!

Карелин сделал шаг ближе, понизив голос.

— Владимир Павлович, никто не посмеет поставить под сомнение ваш авторитет. Мы разберемся, – продолжил он. – Но для этого мне нужно ваше содействие. Начнем с главного. Кто заходил в управление сегодня? Все ли сотрудники были на своих местах?

Шеккер, стоявший у стола, нервно поправил манжеты.

— Сегодня? Да кто угодно! У нас весь день люди снуют туда-сюда: кто с отчетами, кто за распоряжениями. Еще Аглая Тимофеевна. – Он опустил глаза. – Если хотите, я подниму журнал.

Карелин, не выказывая ни малейшего интереса к оправданиям, перевел взгляд на шкаф с бумагами.

— Постарайтесь выяснить, кто мог принести записку. И скажите, Владимир Павлович, не могли ли в этом участвовать ваши сотрудники?

Шеккер замер, его лицо покраснело от возмущения.

— Матвей Сергеевич, это уж слишком! – выпалил он, вскинув руки. – Мои люди преданы делу, это я вам гарантирую!

— Гарантии – дело хорошее, Владимир Павлович, но ключи от камеры оказались в руках убийцы. – Он провел рукой по краю стола, затем остановился, размышляя вслух. – Как четко спланировано. До мелочей.

Матвей ненадолго замолчал, глядя в окно, где сумерки постепенно переходили в ночь.

— Противник – настоящий ас, – произнес он с едва уловимой горечью. – Он рискует, не играет машинно. Многие пытаются действовать осторожно, выжидая, бесконечно меля кий и прицеливаясь, надеясь на ошибку партнера. Но этот ударил прямым штосом, с расстояния. Самый трудный удар, но и самый честный для мастера.

Он повернулся к Шеккеру, его взгляд снова стал сосредоточенным.

— Нам предстоит выяснить, кто стоит за этим, и сделать свой ход.

* * *

Позже утром (для всех оно еще только наступало, и лишь для Матвея, который толком не спал уже вторую ночь, день тянулся уже много часов) он пришел в дом, где жила Елизавета – невеста Като. Она подняла на него глаза, и в их блеске было что-то болезненное. Покрасневшие припухшие веки говорили о пролитых слезах. Она не старалась скрыть это, но и не искала утешения. Матвей, сняв шляпу, склонил голову.

— Примите мои соболезнования, – произнес он тихо.

Елизавета промолчала, ответив лишь легким кивком.

— Простите, что тревожу вас в такой момент, – продолжил Матвей. – Но, возможно, вы знаете, о чем хотел поговорить Като перед…