Новобранцы холодной войны - Ирина Дегтярева Страница 66

По нескольким вопросам и ответам стало ясно, что запираться Кристиан абсолютно не намерен. Более того, производил впечатление интеллигентного и обаятельного парня. Типичный аргентинец. Он очень удивился, когда Виктор заговорил с ним по-испански, и это заметно расположило Кристиана к нему. Еще там, в квартире, Виктор спросил:

— Вы понимаете, во что вляпались и чем это вам грозит?

Он обреченно кивнул, поправив очки на переносице, и признался:

— Я не думал, что все так далеко зайдет. Деньги очень нужны были.

Уже в Лефортово разговор с Кристианом повел следователь Петров. Аргентинец отлично говорил по-русски с небольшим акцентом, но некоторые слова уточнял у Виктора по-испански, цепляясь за родной язык как за успокоительную соломинку. Он полностью вышел из равновесия, выглядел потерянным.

— Каким образом и кто из иностранных спецслужб вышел на вас или вы сами искали такого рода контакты? Кто ваши кураторы?

Такой вопрос следователя вызвал у Кристиана шок. Во всяком случае, он очень умело изобразил удивление.

— Понятия не имею! — искренне воскликнул он. — Никогда не задумывался, что это то, о чем вы говорите. Я считал это мошенничеством.

Виктор взглядом попросил разрешения у следователя вмешаться в диалог. Петров не возражал и кивнул.

— В чем заключалось мошенничество? Вы не могли не понимать, что именно из-за рубежа с вами связались, вели конспиративные, зашифрованные разговоры в Скайпе, вы соблюдали их четкие указания по маскировке своих действий. Закладывали телефоны в тайники, откуда они управлялись из-за границы, и таким образом велась рассылка сообщений с целью дискредитировать деятельность российских Вооруженных Сил. В мошенничестве ведь главная задача — получить деньги. А на каком этапе процесса поступала прибыль вашей «мошеннической» группе? Ни на каком! Зато вы, нигде не работая, могли снимать квартиру и передавать деньги своим детям. Пытаясь ввести в заблуждение следствие, вы только усугубляете свою вину. С кем вы контактировали?

— Луис. Он когда-то учился со мной в одной школе. Его родители работали в Буэнос-Айресе года два. Но когда он уехал, мы продолжили общение. Я ездил к нему в Мадрид. В две тысячи девятнадцатом году, зная о моих денежных затруднениях, он предложил заработать и свел меня с одним человеком. Все это через интернет-мессенджеры. С тем типом я лично никогда не встречался. Я только технический сотрудник. Мне ведь так и сказали, что это работа с телекоммуникационным оборудованием. Почти что по моей специальности. Уже гораздо позже, когда мне стали объяснять правила работы со всей этой конспирацией, я смекнул, что дело нечисто. Но… деньги нужны были, и мне показалось, что во всем этом все-таки нет ничего такого. Я только технический сотрудник, — повторил он, словно уговаривал двоих сидящих перед ним офицеров ФСБ.

— Вы не сотрудник, а орудие для их диверсионной пропагандистской деятельности, — возразил Петров, расставляя точки над «i». — Обыск в вашей квартире, изъятые телефоны, сим-карты, ноутбуки, программное обеспечение, сугубо направленное на сокрытие следов вашей работы под эгидой ЦРУ, — все говорит против вас.

Петров показал Кристиану фотографии, где аргентинец закладывал очередную сумку с телефонами, а также фото двух предыдущих телефонов, которые он затем уничтожил, расплющив камнем.