Не верь никому - Джим Чайковски Страница 69

Она добралась до люка, протиснулась внутрь, и ветер с силой захлопнул дверь у нее за спиной.

Спускаясь по крутой лестнице в короткий коридор, Шерин услышала приглушенные голоса из крошечного камбуза в конце прохода. Хриплый голос принадлежал Тэгу, другой, с саркастичными нотками, – Наоми.

«Так что не я одна страдаю от бессонницы…»

Подумав, Шерин решила не присоединяться к ним и вышла на открытую палубу, чтобы побыть одной, собраться с мыслями и прикинуть, каковы их шансы на то, чтобы выжить. Но, прежде чем она успела дойти до двери капитанской каюты, в коридор из камбуза вышел кто-то еще.

— Послышалось, что ты вернулась… – Дункан подошел к ней и протянул кружку. – Заварил тебе чай. Ромашковый.

— Спасибо.

Он показал фляжку:

— А еще Арчи уговорил одного из матросов продать ему чего покрепче. На него подействовало: уже сопит на койке.

— Нет, чая достаточно. И нам всем стоит постараться немного поспать.

Дункан вздохнул:

— Постараться и поспать – две разные вещи…

Она улыбнулась, но улыбка получилась вымученная:

— В этом ты точно прав.

Сделав шаг к двери каюты, она остро ощутила присутствие Дункана. Он не преграждал ей путь, но каким-то образом заполнял собой узкий коридор. Шерин почувствовала запах сырой шерсти его свитера, легкий мускусный шлейф под ним. В слабо освещенном пространстве его лицо, темное от щетины, оставалось в тени.

Прежде чем она успела дотянуться до двери, он коснулся ее руки. Шерин вздрогнула – напряжение после всего случившегося еще не улеглось.

Дункан тут же убрал руку:

— Извини.

— Нет, всё в порядке, – пробормотала она, чувствуя себя глупо. – Правда.

— Я просто хотел… надеялся поговорить с тобой кое о чем. Наедине. Пока у нас есть такая возможность.

— Конечно. – Уставшая и измученная, она все же не смогла ему отказать. – Сюда.

Они вошли в капитанскую каюту. Из-за экономии пространства та была не больше гардеробной и вмещала только самое необходимое: узкий письменный стол, заваленный бумагами, картами и судовыми журналами, и двуспальную кровать. Все здесь пропахло сигаретным дымом.

Шерин протиснулась, чтобы сесть на кровать, Дункан же опустился в кресло у стола.

— В чем дело? – спросила она.

— Я… Я чувствую себя глупо, затевая этот разговор. – Он покачал головой и уставился в пол. Его голос, точнее, мучительный шепот, никак не ассоциировался с той манерой поведения – уверенной, бесшабашной, – которую он обычно демонстрировал. – Но не знаю, с кем еще об этом поговорить.

— О чем?

— Я не должен так себя чувствовать, но ничего не могу с этим поделать. – Дункан поднял руку – она слегка дрожала – и снова опустил ее.

Вот так же эта рука дрожала, когда он держал пистолет на краю Тауэр-Грин. Почему? Что его мучает? Может быть, дело в том, что они видели слишком много смертей за последние двадцать четыре часа? Может быть, теперь, когда появилась свободная минута, ему не дает покоя мысль о том, что он отнял жизнь у другого человека?

«И не только он…»

Шерин представила падающего в темный дверной проем незнакомца с лицом, развороченным после ее выстрела. Услышала мясной шлепок и хруст костей человека, сброшенного Дунканом с парапета.

Она часто побеждала противников на тренировках, но никогда никого не убивала… И Дункан, конечно, тоже.

— То есть… то, что мы сделали… это ведь было оправданно, – прошептал он. – У нас не было другого выбора, верно?