Кукольный лес - Саския Калден Страница 70

Я глушу двигатель, прощаюсь со своими воспоминаниями и смотрю вслед пожилому мужчине на противоположной стороне улицы, который гуляет со своим кокер-спаниелем. Засунув руки в карманы пальто, он останавливается через каждые несколько метров, пока собака обнюхивает землю. Еще мгновение наслаждаюсь теплым нагретым воздухом в салоне, затем открываю дверь, и холод окутывает меня.

Над магазинами расположены частные квартиры, и в одной из них, надеюсь, живет госпожа Винтер. Я перехожу улицу и иду по переулку, который, как я полагаю, ведет к квартирам. На одной из почтовых табличек я замечаю надпись «Винтер».

Я нажимаю на дверной звонок и, когда раздается жужжание, открываю дверь и вхожу в здание. Небольшая лестничная площадка с лифтом и черным мозаичным полом. Некоторое время я стою в растерянности, пока на втором этаже не открывается дверь.

Меня встречает женщина моего возраста. Каштаново‐рыжие локоны обрамляют ее приветливое лицо. На ней свитер оливкового цвета, видимо ручной вязки, и серая юбка длиной до щиколоток, тоже вязаная.

Я поднимаюсь по лестнице.

— Госпожа Винтер?

Она так энергично кивает, что ее кудри подпрыгивают. Робкая улыбка обнажает небольшую щель между верхними зубами.

— Меня зовут Эвелин Хольм. Я из уголовного розыска Фрайбурга, и у меня к вам несколько вопросов. – Я показываю свое удостоверение.

Ее улыбка исчезает. Женщина смотрит на меня так, будто я застала ее за сборкой бомбы.

— Ничего серьезного, – говорю я.

— О боже, я уже подумала, что с моим мужем что-то не так. Сегодня он поехал на молочный завод, чтобы продегустировать сыр, который собирается включить в ассортимент на следующей неделе. Ему принадлежит продуктовый магазин внизу, на первом этаже. У меня сразу возникло плохое предчувствие, потому что по прогнозу погоды сегодня утром говорили об опасности гололеда, а Мартин всегда ездит слишком быстро… Ну, так быстро, насколько разрешено, – оговаривается она, ведь я из полиции.

— Речь идет о вашей бывшей подруге, Малене Таннер.

Женщина поднимает брови, складывает губы в букву «о» и отступает на шаг в сторону.

— Может, зайдете?

В квартире пахнет корицей. На стенах висят плетеные тарелки и зеркала с наклеенной на них голубой мозаичной плиткой. Гитта приглашает меня в гостиную и указывает на винно-красный диван с разноцветными декоративными подушками. Я замечаю повсюду африканские статуэтки, грубо сотканные ковры, плетеные стулья и растения в разноцветных полосатых глиняных горшках. Любой торговец старьем позеленел бы от зависти.

Пока я осматриваюсь в комнате, похожей на музей, госпожа Винтер приносит стеклянный графин с водой и два стакана.

— Вы нашли Малену? – тонким голосом спрашивает она и присаживается на один из стульев. Деревянная плетеная конструкция поскрипывает, пока Гитта наливает воду.

— К сожалению, еще нет.

Вообще-то я надеялась, что она сможет сказать мне, где находится мать Джессики.

Я жду, пока женщина поставит графин обратно на стол, а затем говорю:

— Дочь Малены, Джессика, за последние несколько недель пережила нечто ужасное. Ее похитили, но ей удалось сбежать.

Госпожа Винтер в ужасе смотрит на меня.

— Боже мой. Как она?

— С ней все в порядке. Она очень храбрая.

— Почему ее похитили?

— Мужчина, который это сделал, живет очень уединенно и хотел, чтобы у его дочери была подруга для игр.