Фантомные боли - Люсинда Берри Страница 71

— Странная вещь: я не помню, что разговаривала с Крисси в коридоре. Честное слово. Вообще ноль воспоминаний. И такое со мной уже не первый раз. А с тобой такое случается когда-нибудь?

Эмили обхватила меня руками и прижала к себе.

— Господи, я и понятия не имела, что у тебя тоже так бывает. Стоило тебе сказать, давно хотела, даже пыталась, но уж больно это стремно. Когда мы были маленькими, вообще постоянно происходило. – Мы шли, держась за руки, и у меня словно камень с души свалился. – Помнишь, я все время воровала обеды у Боба, а он меня ловил?

Я кивнула. Уже давно, в то время, когда Эмили никак не могла наесться, сколько ей ни дай, и все шкафы и холодильник запирались на замок, она начала воровать еду. Ее не раз ловили на этом, находя под кроватью останки обедов, которые Далила каждый день собирала Бобу: огрызки бутербродов и пустые пакеты из-под чипсов. Она всегда все отрицала, но никто ей, конечно, не верил. Даже я.

— Понимаешь, я знала, что делала это. Как и все вы знали, что это я. Но, ей-богу, сама не понимала, как это получалось. Я не помнила, что таскала эти обеды. Ни единого раза. Будь уверена, Бетти, мне это знакомо.

Мы стали рассказывать друг другу о провалах, особенно тех, которые нас пугали, и это стало еще одним нашим секретом, который я не открывала еще никому. И никто еще не спрашивал меня об этом.

— Провалы в памяти – это важный симптом в вашем диагнозе. Ваша личность разъединена, расколота на несколько разных частей. В диссоциативных состояниях люди иногда действуют совершенно иначе, чем обычно. В очень тяжелых случаях у некоторых развиваются другие состояния личности, а иногда они даже ведут себя, как другой человек.

В какой-то момент он достучался до меня, но теперь я снова перестала его понимать. У меня расколота личность?

— А от чего у человека возникает диссоциативное расстройство? – спросила я.

— Почти всегда причиной является тяжелая травма. Экстремальная диссоциация, про которую я говорил, возникает у многих от чудовищной запущенности и жестокого обращения. Подобное вы пережили в раннем детстве. Вы, однако, продемонстрировали невероятную устойчивость – внимание и забота помогли вам выправиться. Когда речь идет об устойчивости, мы знаем, что определенные факторы служат защитой, и это помогает спрогнозировать, насколько хорошо человек перенесет травму. Я считаю, что в вашем случае столь высокий уровень устойчивости обусловлен тем, что защитным фактором для вас служила Эмили. И это объясняет, почему ее смерть повлекла за собой уход от реальности.

— Все равно не понимаю.

Однако мне хотелось понять. Нужно было выяснить – что, по их мнению, со мной не так.

— Позвольте мне попробовать объяснить иначе. Травма, полученная вами в раннем детстве, предрасположила вас к диссоциативному расстройству, но благодаря вашим с Эмили отношениям вы смогли сохранить определенную стабильность. Когда она умерла, ваша ослабленная психика с этим не справилась, и поэтому вместо того, чтобы принять реальность ее смерти, вы продолжали жить так, будто она жива.

— Она действительно умерла два года назад?

— Да. Уверяю вас, Эмили уже два года нет в живых.

— И это не тест? Вы не пытаетесь меня развести?

— Наоборот, я пытаюсь вам помочь. – Он замолк, вглядываясь мне в глаза в поисках зацепок. – Я не собираюсь вам лгать. У вас очень серьезное расстройство психики. Я никогда не видел, чтобы кто-то был столь оторван от реальности, но в то же время умудрялся вести относительно стабильную и нормальную жизнь.