Остров Спящей Женщины - Артуро Перес-Реверте Страница 72

Ноги турецкой шлюхи, снова подумал барон. И вздрогнул, когда смутное, безрадостное вожделение внезапно пронзило его как иглой.

— Когда мы познакомились, – спокойно сказал он гостю, – ее звали Елена Николаевна Меншикова.

— А теперь Лена Кательос, – бесстрастно сообщила она, разлив кофе по чашечкам. – Трижды в жизни сменить имя и фамилию – ничего особенного по нашим-то временам.

Кофе все еще был слишком горячим. Барон достал из кармана трубку и принялся набивать ее табаком. И еще продолжал свое занятие, когда услышал голос жены:

— Вы женаты, капитан?

— Да.

— И дети есть?

— Сын.

— Война в Испании не угрожает им?

— Сейчас они вне опасности.

Кательос набил трубку и поднял голову:

— Не Господь даровал нам социального монстра в виде традиционной семьи – это порождение христианства. – Он искоса, мимолетно глянул на Лену. – В любом случае женщине нужен ребенок, ибо она может использовать его как средство обороны и нападения… Но, возможно, в такие смутные времена мудрее не обзаводиться детьми. Трудно с ребенком на руках убегать из горящей Трои, не так ли? А сейчас, кажется, все запылает.

Он чиркнул спичкой и принялся сосредоточенно раскуривать трубку, стараясь, чтобы огонек охватил табак равномерно. И, выпустив первое облачко дыма, добавил:

— Άγονος называется это по-гречески. Непроизводительный, не оставляющий потомства.

Пососав трубку, он взглянул на испанца сквозь сизую завесу дыма:

— А вы, мне кажется, человек неразговорчивый.

— Может, и так.

— Знаете театр в Эпидавре?

— Нет.

— Там можно говорить, не повышая голоса. Акустика так хороша, что каждое слово разносится по всему амфитеатру.

Между двумя затяжками барон сделал точно выверенную и нужную паузу.

— Моей жене нравятся молчаливые мужчины, – добавил он безразличным тоном. – Я стараюсь по мере возможности потрафить ее вкусу… Но сегодня благодаря вам отвожу душу.

— Слова очень редко улучшают мир, – вдруг произнесла Лена. – Чаще они его портят.

Барон остался невозмутим, будто не слыша ее:

— Мы не спрашиваем о том, какая миссия на вас возложена. И о политике говорить не будем, чтобы не ставить вас в неловкое положение. Но сомнению не подлежит, что коммунизм ныне представляет собой огромную опасность. Моя жена знает это не понаслышке. – Он медленно обернулся к ней, как будто лишь сию минуту заметил ее присутствие. – Не так ли, дорогая?

Лена молча кивнула, а Кательос снова обратился к гостю:

— Ее семья бежала от большевиков. Отец вел в Петербурге торговлю кожами и мехами. И потерял все.

— В самом деле?

— Естественно.

— И потому Париж?..

— Да, – ответила она.

— Этот сброд надо остановить, друг мой, – вмешался барон. – Раньше миром правили те, кто был наделен силой и богатством, и это мироустройство было несовершенно, но сейчас к власти рвутся обиженные: сперва в России, сейчас в Испании. Потом придет черед Греции и всей Европы. К счастью, Германия и Италия стараются…

Он осекся на полуслове, потому что сам осознал смехотворность своих слов. Вокруг пустых чашек вилась оса, и Кательосу понравилось, что гость даже не попытался отогнать ее, хотя она была совсем близко. Да, без сомнения, самообладанию этого моряка можно позавидовать. Подлинный стоик.

— Не верьте ни единому его слову, – сказала Лена. – Потому что на самом деле ему это совершенно безразлично. И говорит он так исключительно из вежливости, поскольку вы воюете с красными. И сам не верит тому, что говорит. Какая бы участь ни ждала этот остров, он примет ее безропотно. И спокойно будет ждать, пока судьба не повернется туда, откуда удобно уничтожить все, что осталось от его мира.