Синдром убийцы. Комплект из 4 книг - Алекс Михаэлидес,Майк Омер,Лиз Ньюджент,Клеменс Мишальон Страница 73

Возможно, так нельзя говорить. В конце концов, Жан-Феликс – мой друг и всегда был рядом. Просто он одинок. Как и я. Впрочем, я скорее умерла бы в одиночестве, чем согласилась бы жить с нелюбимым человеком. Вот почему я ни разу не решалась на серьезные отношения до Габриэля. Все это время ждала его – такого настоящего, верного и надежного, в отличие от остальных, полных фальши. Жан-Феликс всегда страшно ревновал. Он пытался (и до сих пор пытается) скрыть это, но я ясно вижу: Жан-Феликс ненавидит Габриэля. Постоянно говорит про моего мужа гадости, уверяет, будто Габриэль не столь талантлив, как я, называет его тщеславным и самовлюбленным. Видимо, Жан-Феликс наивно полагает, что однажды сумеет убедить меня в своей правоте и я паду к его ногам. Ему почему-то не приходит в голову, что с каждым новым глумливым замечанием, с каждой злобной поддевкой он все больше толкает меня к Габриэлю.

Жан-Феликс все твердит о нашей столетней дружбе и вечно припирает меня этими аргументами: «старые добрые времена» и «мы против всего мира». Вряд ли он догадывается, что «владеет» той самой частью моей жизни, которую едва ли можно назвать счастливой. И все мои чувства к нему вызваны лишь понятием давности. Мы словно супруги, которые давно охладели друг к другу. Сегодня я особенно остро почувствовала, насколько Жан-Феликс мне неприятен.

— Прости, я должна работать. Так что, если не возражаешь…

— Выгоняешь? – Его лицо мгновенно приобрело оскорбленное выражение. – Я смотрел, как ты работаешь, с тех самых пор, как ты впервые взяла в руки кисть! Вряд ли я сильно отвлекал тебя, иначе ты давно намекнула бы…

— Вот я и намекаю – прямо сейчас.

Щеки мои пылали. Я начинала злиться и никак не могла совладать с этим. Пыталась рисовать дальше, но руки тряслись. Взгляд Жан-Феликса давил физически. Я прямо слышала, как у него в голове кипела работа: с щелканьем, тиканьем и треском.

— Я тебя расстроил, – наконец произнес Жан-Феликс. – Чем?

— Я уже объясняла. Не стоит заваливаться без предупреждения. Лучше сначала напиши или позвони.

— Не знал, что для встречи с самой близкой подругой требуется получить письменное приглашение.

Повисла пауза. Судя по всему, Жан-Феликс здорово обиделся. Видимо, по-другому не получится. На самом деле я не собиралась так жестко с ним обходиться. Я хотела донести до него это более деликатно, но меня будто прорвало. И что самое смешное – я действительно хотела сделать Жан-Феликсу больно. Хотела быть грубой.

— Жан-Феликс, послушай…

— Слушаю.

— Не знаю, как сказать помягче… После выставки надо что-то менять.

— Что ты собралась менять?

— Галерею. Себя.

Брови Жан-Феликса поползли вверх от изумления. Он напоминал маленького мальчика, который вот-вот разрыдается.

— Каждому из нас пора идти своей дорогой, – сказала я, ощущая лишь раздражение.

— Та-а-ак. – Жан-Феликс неторопливо зажег сигарету. – Это тебя Габриэль надоумил?

— Он здесь ни при чем.

— Ну конечно. Он меня терпеть не может!

— Не говори ерунды.

— Габриэль пытается нас рассорить! Я это давно заметил! Он годами строит эти козни и…

— Неправда!

— А как еще объяснить то, что происходит? Почему ты вдруг решила всадить мне нож в спину?

— Зачем ты драматизируешь? Я говорю исключительно о галерее. Это не касается тебя и меня. Мы по-прежнему останемся друзьями и сможем общаться.