Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура Страница 74

— Какая динамика! Да, люди часто боятся действовать по зову сердца, но вот перед детьми изначально не стоят подобные преграды. В них скрыто столько всего – взрослые многим из этого похвастаться уже не могут.

Он как будто обращался ко взрослым – но одновременно и к Норико с остальными.

— Верно, – ответил Кэн-сэнсэй. Он, похоже, немного нервничал. – И это прекрасно, не правда ли?

Мидзуно-сэнсэй мягко кивнул, соглашаясь, а затем двинулся прочь с другими взрослыми. Не успела Норико подумать о том, кто же это был, как Кэн-сэнсэй тихонько сказал:

— Это заведующий нашим подготовительным отделением. А еще Мидзуно-сэнсэй – известный художник.

— Ого! – послышались удивленные возгласы.

Художник. Норико, конечно, знала о такой профессии, но настоящего художника видела впервые в жизни.

Она обернулась, чтобы посмотреть на Мидзуно-сэнсэя. Тот медленно шагал вперед под лучами солнца, сложив руки сзади, и оглядывал картины других групп. Худощавый, невысокий – и тем не менее была в нем какая-то таинственная притягательность. Из всех взрослых, с кем приходилось общаться Норико, такого человека ей еще не встречалось.

То ли благодаря воде из родника, то ли из-за жары, но с самого первого дня фруктовый лед оставался неизменно вкусным. Самозабвенно поедая очередную порцию, Норико заметила возле мороженицы шестиклассницу из «Зеленой» группы. Стоило младшим мальчикам попросить добавки и протянуть свои миски, как она забирала их и ложкой доверху наполняла наструганным льдом. Вообще-то она не дежурила по столовой, но, кажется, со вчерашнего дня начала частенько помогать на раздаче. Это была та самая девочка, которую Сатико-сэнсэй учила чистить персики.

— Кому-нибудь еще добавки?

Может, она просто сама по себе такая, переживает за окружающих. Так и не тронутый лед в миске на ее месте медленно таял – в заботах о младших ей даже присесть некогда было.

— Давай-ка, поешь, – сказал ей другой шестиклассник, заметив это. – Чего это ты торчишь тут все время?

— Так ведь женщина во время еды и не должна садиться. Делом надо заниматься.

Норико это удивило. Ее что, дома такому научили? Или она это узнала здесь, от учителей?

— Ты о чем? Ничего не понял, – ответил мальчик. – И почему тогда другие девчонки сидят? – громко спросил он, глядя на пристроившихся рядом Норико с Саей. – Вон тут, и там тоже.

Норико стало неловко, как будто их отчитали, хотя они даже не дежурные. Однако шестикласснице, по-видимому, было все равно.

— …Другие пусть поступают, как им хочется.

Мальчик, будто бы сдавшись, резко отвернулся и ушел с ложкой в руке.

Норико промолчала. Внутри ей все еще было неуютно.

— Сатико-сэнсэй все еще не вернулась, – сказала Сая.

— А?

Норико огляделась вокруг. И тут зазвучал чей-то голос.

— Внимание, у вас пять минут!

Кэн-сэнсэй поднялся с места. Лицо у него было по-прежнему добродушным, и он как будто больше и не вспоминал о своей вчерашней стычке с Сатико-сэнсэй.

После мороженого занятия продолжились, но Сатико-сэнсэй так и не присоединилась к «Зеленым».

Дети принялись тихонько перешептываться.

— А вдруг Сатико-сэнсэй уехала?..

Она, должно быть, прибыла с Подножия, как и мама Юи, и другие учителя. В голосах одногруппников скорее сквозила зависть, а вовсе не грусть. Как будто им тоже не терпелось вернуться домой.