Писатели и лжецы - Кэрол Гудмэн Страница 74

— Она могла где-нибудь спрятать пузырек, а ты просто не нашел, – говорю я. – А потом приняла лишнюю дозу, по забывчивости. Мой отец все время сбивался со счета; мне приходилось очень внимательно следить, сколько он принял лекарств.

— Элени, что вы делали в комнате Оливии? – спрашивает Йен.

— Пришла проверить, как она себя чувствует, – неохотно отвечает она. – Меня разбудили крики сов. Я вспомнила, что прошлой ночью Оливию беспокоили эти звуки, и решила пойти проверить, все ли с ней в порядке и не нужно ли ей чего-нибудь. Когда я открыла дверь… – Она содрогается. – Я увидела ее лицо и поняла, что ее уже нет.

Мне это объяснение кажется вполне убедительным, но Йен прищуривается, словно детектив Пифагор.

— Когда я дошел до вашей комнаты, вас там уже не было, а я пробыл там не менее пятнадцати минут. Чтобы дойти до комнаты Оливии и обнаружить, что она умерла, не нужно так много времени. Почему вы закричали только через пятнадцать минут?

— Я не причиняла ей вреда, – сердито говорит Элени, не объясняя разницу во времени. – Зачем мне это?

— Она обвиняла вас в краже той папки.

— Бедняжка была не в себе…

— Хотя, вообще-то, я нашел в вашей комнате вот что. – Йен показывает темно-зеленую папку, ту самую, которую я видела у него в руках в комнате Элени.

— Как ты смеешь заходить в мою комнату и рыться в моих вещах! – вскрикивает экономка и бросается к папке. Такой молниеносный переход от обычного спокойствия и исполненных достоинства манер к ярости застигает нас всех врасплох. Всех, кроме Йена – тот быстро убирает папку, чтобы Элени до нее не дотянулась.

— Да, приятель, – произносит Билл. – У тебя крепкие нервы.

— Это та папка, которую искала Оливия? – тихо спрашивает Аника.

— Вообще-то, нет. – Йен открывает папку. – Но тут еще одно недостающее досье – Джины.

— Досье Джины? – Я бросаю взгляд на Элени: она стоит как вкопанная, с лицом, застывшим, как у мраморных статуй, окружающих террасу. Пожалуй, больше всего она сейчас похожа на самую страшную из богинь, Немезиду.

— Элени, почему вы держали досье Джины у себя в комнате?

Она медленно поворачивает ко мне голову – как сова, мелькает у меня мысль, и на какое-то мгновение даже представляется, что Элени сейчас превратится в одну из маленьких сов Афины и улетит.

— Почему тебя это волнует? Раньше тебя не беспокоило ее благополучие.

— Я… я не думала, что могу ей чем-то помочь… Пару раз я пробовала с ней заговорить, но она была такой необщительной…

— А когда она приходила к тебе поговорить об Аргосе? Она и тогда показалась тебе необщительной?

— Она не… – начинаю я, но потом вспоминаю. Это было в самом конце того лета. Я была совершенно поглощена работой над книгой – только по вечерам общалась с Йеном и Аникой. Услышав стук в дверь, я даже вздрогнула: в нашем распорядке дня время с девяти утра до пяти вечера отводилось на работу, и в эти часы никто тебя в твоей комнате не беспокоил. Это правило соблюдала даже Аника. Так что первой моей мыслью было: должно быть, что-то срочное – звонок от отца, например.

Сердце у меня колотилось от волнения, когда я открывала дверь. Увидев Джину, я удивилась и решила, что Аргос, видимо, прислал ее с каким-нибудь сообщением.

«В чем дело?» – спросила я, возможно резковато.

Джина, очевидно, сразу же пожалела, что постучала.