Весенний обряд - Лу Цюча Страница 79

Исходя из увиденного, Лушэнь попыталась восстановить картину случившегося до ее прихода. Похоже, что Сяосюй покончила с собой. Сначала она встала на камень, поднялась на носочки и привязала веревку к ветке дерева, потом завязала свободный конец в петлю, вставила в нее голову, оттолкнулась от камня и позволила веревке закончить ее жизнь. Когда Куй обнаружила тело, она обняла Сяосюй за талию и вытащила из петли свою мертвую служанку.

— Куй, Сяосюй, она… – растерянно начала Лушэнь. Куй не реагировала на нее, продолжая рыдать. Она окончательно сорвала голос и только глухо стенала. Жоин, съежившись за спиной Лушэнь, стояла на четвереньках, упершись в землю двумя руками, и, низко склонив голову, что-то бормотала, но Лушэнь не могла разобрать слов.

— Нужно отнести ее в дом, здесь нельзя оставаться, – сказала Лушэнь, однако не добилась никакой реакции от Куй.

— Куй! Возьми себя в руки! – Она встряхнула Юйлин Куй за плечи, тело Сяосюй тоже затряслось.

— Это все моя вина, я думала, она послушается меня на этот раз, и вот чем все кончилось.

Похоже, что Сяосюй покончила с собой из-за вчерашнего приказа Куй, которая так стремилась разорвать их отношения, что приказала той остаться в Юньмэне. Сяосюй, не желая расставаться с хозяйкой и в то же время не смея ослушаться ее приказа, в конечном итоге выбрала самоубийство, чтобы выразить свой протест.

Похоже, что Куй действительно недооценила решительность своей служанки.

— Куй, что ты несешь? Сейчас не время для этого!

— Лушэнь, могу я просить тебя об одолжении? – Куй передала ей тело Сяосюй, а сама встала и направилась к свисавшей с сука веревке.

— Что ты делаешь?

— На этот раз прощаюсь по-настоящему, – ответила Куй. Она положила камень под веревку, встала на него, взявшись за веревку обеими руками, холодно улыбнулась Лушэнь. В этот момент в ее глазах не было слез, только твердая решимость умереть.

Лушэнь знала, что она не шутит, однако у нее на руках было тело Сяосюй, поэтому она воззвала к Жоин:

— Жоин, помоги мне остановить ее!

Жоин, сидевшая на корточках, устремилась к Куй, которая, не поднимая головы, смотрела в землю, и обхватила ее ноги руками, упав перед ней на колени.

— Госпожа Юйлин, прошу, остановитесь! Уже достаточно людей погибло.

— Сяокуй, когда я спросила тебя, каким человеком ты хочешь быть, разве не ты сказала, что покажешь это не словами, а поступками? Но что ты сейчас делаешь? Или таким образом ты отвечаешь мне, что на самом деле просто хочешь быть мертвой? Ты уже меня разочаровала, так не разочаровывай меня еще больше, потому что я смотрю на тебя… потому что душа Сяосюй тоже смотрит на тебя сейчас!

— Я хочу умереть на ее глазах, неужели вы не можете помочь мне осуществить мое желание? – просипела Куй сорванным голосом. – Впервые за всю мою жизнь у меня возникло такое желание, и впервые за всю жизнь я действительно считаю, что мне лучше умереть. Я убила Сяосюй. Нет, если быть точной, я убила их всех. Лушэнь, надеюсь, ты будешь довольна. Смерть сестрицы Жоин, сестрицы Цзянли – это все из-за меня. Потому что… потому что… прошу, не нужно меня держать. Я недостойна вашей помощи.

— Это вовсе не ваша вина, госпожа Юйлин. Мне не в чем вас обвинять. Вы – единственный человек, кому я могу доверить осуществить надежды и чаяния Цзянли.