Хрустальная сказка - Макс Рейн Страница 79

Шестая, седьмая песня. Рубашка насквозь промокла от пота, воротник измялся. Язык прилипал к нёбу после каждого куплета. В углу бара официант уронил поднос, но дребезг металла перекрылся рёвом музыки. Взгляд Лексуса скользил по лицам, ища отклика, жаждая признания. Публика выглядела как море в штиль: плотной и непрозрачной. И только к девятой песне Лексус понял: что-то не так. От зала исходило равнодушие, пустое, холодное и шумное.

Бар галдел. Посетители смеялись, громко разговаривали, стараясь перекричать Лексуса. Смотрели сквозь него. Сердцевиной веселья стала компания пьяных «хоккеистов», а он словно сидел на скамейке запасных.

«Индийская страсть» была задумана кульминацией вечера и стояла под номером «10». Последней. Остальные песни неожиданно быстро закончились, и подошло время триумфального финала программы. Лексус мысленно воззвал ко всем богам на свете, поднял голову выше и, улыбнувшись мальчишеской улыбкой, заговорил в микрофон:

— В этот суперский субботний вечер я приготовил вам подарок. Свою новую песню, которую еще никто не слышал. Уверен, вы ее оцените. – Никто на него даже не посмотрел. – Начнем? Готовы? – бодро спросил он, чувствуя, что не может завладеть вниманием зала.

Посетители в упор не замечали Лексуса. Слишком много в их жизни случалось субботних вечеров, когда приходилось слушать бездарных, посредственных музыкантов.

«Ну ладно», – зло подумал Лексус. Отступать было некуда. «Начнем», – повторил он сам себе и ударил по струнам.

Оглушительные звуки заполнили зал. Лексус запел.

— Ритм крови – свобода! – Слова вибрировали в каждой клетке тела, рвались наружу, как крик индийских улиц, сильно и чисто звенели в прокуренном сумраке бара.

Стук стаканов. Гул. Гам. Всем было откровенно наплевать. Это не публика, это те самые пропойцы. У Лексуса пересохло в горле, стало трудно произносить слова. Вдох. Надрыв.

— Ритм крови – свобода! – повторял Лексус упрямо, как заклинание древних бунтарей. Удар. Пауза. Выдох.

Боковым зрением Лексус увидел Фрейю. Она стояла с бокалом в гуще людей и растерянно раскачивалась под музыку. Рядом околачивался бармен Эрик.

Чувство стыда нахлынуло на Лексуса. Фрейя так долго готовилась к этому дню. А Эрик позволил ему репетировать у себя в баре. Лексус хотел провалиться сквозь землю. Он в отчаянии продолжал петь, желая, чтобы всё побыстрее закончилось, и можно было убежать и никогда не возвращаться. «Господи, какой позор, как тогда… С Олафом…»

Вдруг молодой парень в глубине бара залез на столик и начал танцевать, подпевая. Его соседи одобрительно загорланили и тоже стали пританцовывать. Их настроение перекинулось на соседние столики. Вскоре весь зал уже бурно шевелился и громко пел вместе с Лексусом.

— Ритм крови – свобода! – хором, как боевой клич, выкрикивала компания в жёлтых футболках, вытягивая в сторону сцены руки с пивными кружками.

Песня – жаркая, стремительная – разнеслась и заполыхала, унося с собой и горечь неприятия, и холод равнодушия. И люди ее слышали. Они ее пели! Эти самые пропойцы, которых еще минуту назад не интересовало ничего, кроме самих себя. У него получилось, он сумел зажечь их сердца! Зал восхищенно вопил, аплодировал, а под конец публика чуть не разнесла все заведение.

«Вот оно!» – затаив дыхание, думал Лексус. Нет, не публика и не фанаты. Мечта! Он стоял в свете софитов, взмыленный, босой и бесконечно счастливый. Мечта Лексуса наконец сбылась.