Сын Йемена - Ирина Дегтярева Страница 8

Акт устрашения, с одной стороны, — вот что будет с непокорными, а с другой стороны, полковнику Джазиму действительно требовалось убедиться, что это приближенные бывшего лидера хуситов Хуссейна Бадр ад-Дина аль-Хуси, убитого 10 сентября 2004 года.

…В разговоре Салим пересыпал речь то базарными ругательствами, простонародными выражениями, то цитатами из Корана, обнаруживая эрудицию, контрастирующую с лексикой торговца или рядового бойца халифата. Такой тип мог быть и тем, и другим, и третьим, как многоликий, как шайтан. Он и сейчас принял облик человека, худощавого, усталого, а на самом деле…

— Ты сам родом не из Саны?

— Из Саады.

— Северянин, — чему-то обрадовался Салим. — Это даже лучше. Но как же ты настолько приблизился к генералу? Северяне — враги. Оттуда же родом ваши хуситы. Люди с севера. Судя по твоему молчанию, ты как раз один из них, что еще более загадочно.

— Ты что, телепат? Гипнотизер? — разозлился Муниф, испытывая ощущение, что его выворачивают наизнанку и копошатся во внутренностях.

— Просто я внимательно слушаю. И к тому же ты не из бедных слоев населения, если судить по твоей лексике. Скорее всего, член семьи какого-то высокопоставленного хусита. Тогда каким немыслимым вихрем тебя занесло в Сану? Я бы подумал, что это замысел хуситов — заслать своего человека в окружение президента, но твой возраст несколько противоречит такой теории.

Муниф чувствовал себя измочаленным. Сначала били, а теперь в словесной борьбе Салим один за одним проводит удушающие приемы, а то и болевые. Муниф увидел слабое свечение от фосфоресцирующих стрелок и точек на циферблате часов Салима, когда тот поднял руку поближе к глазам.

— Твои сегодняшние «спарринг-партнеры» уехали. Но они могут передумать и вернуться. Со мной они ссориться не захотят, но и я не заинтересован с ними вступать в конфликт. Не исключено, что придется отдать тебя, при условии, что они поделятся выкупом. Тогда ты отправишься дальше — в Эр-Ракку. Оттуда мне будет еще сложнее тебя вывезти. Так что не в твоих интересах тянуть время. Давай ближе к делу… В Сирию больше ни ногой. Тут в ближайшее время начнется еще более крутая заваруха. Сюда ни под каким видом! Если не будет конкретных указаний Центра. Ты понимаешь, что такое Центр?

— Догадываюсь, — подавленно ответил Муниф, испытывая сильнейший эмоциональный спад.

— В доме может быть прослушка службы безопасности ИГИЛ. Когда мы сейчас туда зайдем, ты напишешь свое согласие работать на российскую разведку. Только просьба — пиши разборчиво. Знаю я вас, йеменцев, потом ни слова не разберешь. Напишешь свою краткую биографию и укажешь те места, где бываешь регулярно в Сане, чтобы на тебя смогли выйти, перечислишь имена-фамилии родственников, адреса, в том числе и в Сааде. Ты ведь наверняка сохранил там дом?

— А если я не стану ничего писать?

— Мы начинаем ходить по кругу, хабиби. Слушай, парень, ты веришь во Всевышнего? — Он заметил, что Муниф неохотно кивнул. — Ты же понимаешь, что живым ты бы отсюда по-любому не выбрался? Если бы даже за тебя заплатили выкуп.

— Не заплатили бы…

— Тем более. Так вот, рассуди с позиции человека уже мертвого… Во всяком случае, теперь у тебя есть редкая возможность — воскреснуть. Тебе дают шанс. Так хватай его! В этом высшая предопределенность. Стоит ли против нее дергаться? Сам же говоришь, ненавидишь генерала, платить за тебя некому… Подумай, прикинь, что ты теряешь и что приобретаешь. Я уж не говорю о том, что ты будешь получать деньги за свою работу. Никто не собирается тебе выкручивать руки бесплатно, — он хмыкнул. — Ты парень сообразительный, можешь стать не просто агентом и на территории третьих стран пройти спецподготовку… Я забегаю вперед, понимаю, что ты сейчас мечтаешь только об одном — свалить отсюда побыстрее и подальше от меня и своих обязательств. Но когда ты окажешься в безопасности и осознаешь, что от обязательств тебе не уйти — у меня есть твои фотографии в компании избивавших тебя игиловцев, а также будут фотокопия паспорта и собственноручно написанное согласие, — ты вернешься ко всему сказанному здесь, взвесишь все на холодную голову и поймешь — это не то чтобы единственный выход, а единственно верный. Рассуждать в состоянии цейтнота слишком сложно. Надо спешить. Я не могу до конца доверять тем, кто повезет тебя в Идлиб, но выбора нет. Все же это довольно верные люди, насколько это здесь возможно. Ты свалился на мою голову несколько не вовремя.