Остров Спящей Женщины - Артуро Перес-Реверте Страница 80

— Мой муж на них охотится. – Тень пробежала по ее лицу. – Мне это не нравится.

— Да, он говорил.

— Что стреляет кроликов?

— Что вам это не нравится.

— В самом деле? – Она заморгала удивленно. – Он вам сказал, что я это терпеть не могу? Какая странная откровенность. Забавно, что он это сделал.

Хордан видел, как она чуть наклонила голову, всматриваясь в море.

— Или не забавно.

После этих слов она устремила на него взгляд непроницаемый и внимательный:

— Полагаю, что вы внушаете доверие вопреки тому, зачем вы оказались здесь. Ваш вид, я хочу сказать. Эти ваши невинные голубые глаза… Вы в самом деле так простодушны?

— Никогда не пытался узнать, каков я.

Она, судя по всему, оценила ответ.

— Вы сказали, что не слишком начитанны, но вот романы Джозефа Конрада знаете?

— Случалось кое-что перелистать в плаванье.

— «Лорд Джим»?

— Да, это. Прочел, потому что там про море и моряков.

Она оценивающе оглядела Хордана сверху донизу, снова задержав взгляд на его лице.

— Я помню Джима. Ну то есть как он выглядел. Всегда представляла его себе рослым и крепким, вот вроде вас, только без бороды.

Двинулись дальше. На вершине следующего холма высилась древняя тюрьма – выщербленные и кое-где обвалившиеся стены, серый камень, обломки кирпичей. На окнах еще остались заржавленные решетки, и за ними сквозь перекрытия проглядывало небо.

— Вы сказали, что женаты.

— Сказал.

— И счастливы в браке?

Хордан промолчал и снова взглянул на горизонт. Лена, выждав немного, поняла, что ответа не получит. И показала на синюю поверхность воды, окружавшую остров:

— Из этой пены морской появилась на свет Афродита… Вы во время своих плаваний видели ее обнаженной?

— Никогда, – рассеянно улыбнулся Хордан. – Даже одетой не видел.

— А в портах? Ведь моряки…

— И там тоже не видел.

— А сирен? – Разговор, судя по всему, забавлял ее. – Сирен не встречали?

— Ни разу.

Было не до сирен, подумал Хордан. В первые годы – тяжкий труд среди простых, здоровых мужчин, которые покорно противостояли ударам волн и судьбы, а когда выходили на берег и земля в буквальном смысле переставала уходить из-под ног, сжигали в краткие часы забвения тяготы прошлых и неопределенность новых, скорых мытарств. А по прошествии какого-то времени, уяснив для себя, чего он в жизни хочет, а чего нет, начал ученье в подвесной матросской койке, на полубаке или в дешевых припортовых гостиничках, где готовился к экзаменам по тригонометрии, премудростям размещения грузов и маневрирования, судового оборудования, астрономии, английского языка, зубрил ответы на вопросы, задаваемые синклитом суровых капитанов с пятью золотыми нашивками на обшлагах тужурок: помощник кока Мигель, матрос Хордан, курсант мореходного училища Мигель Хордан, штурман Мигель Хордан Кириазис, корсар – это слово заставило его усмехнуться – Мигель Тозер, или капетаньос Михалис. И взглянул на собственную ладонь: он тоже кое-что повидал в жизни.

Лена Кательос меж тем остановилась и разглядывала синюю гладь. Хордан вспомнил ее слова об Афродите, выходящей из моря, и представил, что не богиня, а эта женщина появляется из прибрежной пены, увлажняющей ее бедра и живот. Давно у меня не было женщины, подумал он. Много времени минуло – и какого времени.

— Вы боитесь моря? – спросила она.