Скажи им, что солгала - Лора Леффлер Страница 85

За спиной раздался шорох – потом смех и какая-то возня. Мужской голос – глухой и едва различимый. Анна быстро развернулась, охваченная паникой, от которой обострились все чувства. Она была на озере одна, и в случае опасности никто бы ей не помог.

Но тут она услышала хриплый шепот Уиллоу:

— Голливуд!

Анна оглянулась и увидела их. Уиллоу тащила на себе спотыкающегося, полностью дезориентированного Джона Поттса.

В полумраке глаза Уиллоу выглядели странно. Тусклыми и бесцветными.

— Помоги мне, – сказала она, тяжело дыша.

Анна спрыгнула с камня.

— Что ты делаешь? Зачем он здесь?

— Возьми его под руку, – велела Уиллоу, и Анна подчинилась. Она забросила руку Поттса себе на плечо, и они вместе поволокли его по камням.

Сердце Анны быстро стучало в груди. Она вспоминала глаза-ледышки Уиллоу и ее мрачную клятву. Я ему отомщу. И ты ни одной живой душе не скажешь, что это была я.

И вот Джон Поттс валялся перед ними на земле, практически в отключке, с ленивой улыбкой на губах. Повсюду были камни. Достаточно большие, чтобы размозжить череп.

— Зачем он здесь? – повторила Анна.

— Завтра у «Пи Фи» выпуск, – ответила Уиллоу. – Вот он и приехал.

У Анны закололо ладони, она встряхнула ими, но неприятное чувство не проходило.

— Уиллоу…

Та не смотрела на нее. Она раскладывала Джона Поттса на земле. В следующий миг Анна запаниковала, увидев, как она стягивает с него джинсы с трусами.

— Что ты с ним сделала? – спросила Анна, хотя уже догадалась сама. Поняла по его беспомощности. По блаженной летаргии. По тому, как он держался руками за траву. Уиллоу вытащила из сумки камеру и начала крепить объектив.

— Ты его… – Анна тяжело задышала, пытаясь выговорить эти слова. – Ты его опоила?

Уиллоу покосилась на нее.

— Ты поможешь или нет?

Анна глядела на Джона, распростертого на земле, с трусами, болтающимися на щиколотках. Его пенис беспомощно висел, маленький и мягкий. Она ненавидела его. Он изменил Уиллоу. Причинил ей боль. Изнасиловал. Она подумала про Бумера, Кейпа и о себе. Об Эди Седжвик, Доре Маар и Камилле Клодель – музах из прошлого, растоптанных мужчинами, которые им поклонялись. О выставке Уиллоу. Ее обезличенном образе.

— Ты знаешь, что он теперь в Йеле, да? – спросила Уиллоу.

У Анны перехватило дыхание.

— В магистратуре?

— Ага. Эта идиотка, Поппи, после выпуска едет к нему. В Нью-Хейвен. – В голосе Уиллоу была горечь. – Думает, что отхватила себе лакомый кусочек.

Анна и Уиллоу стояли бок о бок, рассматривая парня на земле. Обе понимали несправедливость ситуации. Он продолжит брать, и брать, и брать – все отнимать у женщин в своей жизни, высасывать их досуха. Он не заслуживает иметь девушку или учиться в Йеле и стать профессором, чтобы потом охотиться на молоденьких студенток. Вообще не заслуживает жить.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? – спросила Анна.

Уиллоу криво улыбнулась.

— Раздевайся.

Анна окаменела.

— Что? Зачем?

— Я не буду снимать твое лицо, обещаю, – сказала Уиллоу. – Все дело в нем.

— Ты с ума сошла?

Глаза Уиллоу сверкнули.

— Ясошла? Ты серьезно? Он изнасиловалменя, Анна!

— Я знаю, но…

— Я же говорила, что отомщу. И ты сказала, что поможешь.

— Но не так же, Уиллз, – сопротивлялась Анна. – Перестань!

— Нет. – Лицо Уиллоу заледенело. – Тебе самой не надоело? Ты не устала оттого, что тебя унижают? Игнорируют? Таким девчонкам, как мы, Анна, надо пробиваться самим. И давать отпор.