Письмо Далай-ламы - Екатерина Чудинова Страница 85

— Вы знаете, Матвей Сергеевич, если уж вы готовы видеть заговор во всем, почему бы не подозревать и Мухина? Бензин был на его складе. Это он организовывал перевозку. Может, и он был в сговоре с Бушмаковым?

Карелин посмотрел на Шеккера, понимая, что тот специально обостряет разговор.

— Владимир Павлович, – спокойно ответил он, – это абсурд. Мухин не имел никакого мотива. Ему и так досталось больше всех.

— А Бушмаков, по-вашему, тоже невиновен? – перебил Шеккер, с вызовом глядя на Карелина. – Человек, который, возможно, заработал состояние на контрабанде? Он был готов на все ради наживы. Он знал, где и что хранят, умел договариваться и с жандармами, и с бандитами.

Шеккер шагнул ближе к столу, скрестив руки на груди.

— Вот вы все говорите о каких-то сундуках и заговорах. А я вам скажу просто: Бушмаков сам спланировал эту кражу. Может, даже предложил Като что-то продать или обменять, а тот отказался или потребовал свою долю. Напал на караван. Устранить его стало проще всего. Вот вам и мотив.

Шеккер не знал о записной книжке Като, но его слова подтверждали ровно то, что в ней было написано. Карелин слушал молча, пока Шеккер продолжал:

— Да, я допускаю, что кто-то еще мог быть замешан. Но точно не князь. Борезе здесь вообще ни при чем. А ваши теории про шпионов, сундуки и карты – это просто попытка усложнить очевидное. Все гораздо проще: Бушмаков жадный, хитрый торгаш, и его игры зашли слишком далеко.

Шеккер откинулся на спинку стула, его взгляд стал задумчивым.

— Знаете, Матвей Сергеевич, эта ситуация напоминает мне случай из моей службы в Персии лет десять назад. Тогда, в 1895 году, мы получили сведения о возможном шпионском заговоре. Говорили, что иностранный посланник был убит, и подозревали политические мотивы. Мы начали расследование, ожидая раскрыть сложную сеть интриг. Но в итоге оказалось, что это было обычное ограбление, совершенное местными ворами, которые даже не знали, кто жил в том доме.

— И все же, Владимир Павлович, во-первых, Като был немецким шпионом – это факт. Есть свидетельства, подтверждающие это, информация от Александра Александровича. Во-вторых, утром один из людей, которых вы мне выделили, доложил, что среди контрабандистов поговаривают о Шаркуне. У них какой-то заказ на хорошие деньги, но ходят слухи, что дело не ладится. Одни говорят, что груз задержали, другие – что заказчик не спешит платить. И еще кое-что: якобы кто-то из них уже начал беспокоиться, что эта сделка может обернуться серьезными проблемами.

Шеккер вскинул голову, раздраженный упрямством Карелина. Он едва сдерживал гнев, видя, что тот все еще не спешит ставить точку в этом деле.

— Вы не хотите замечать очевидного, – бросил он, голос срывался от негодования. – А между тем это моя территория, мое расследование! И если кто-то виновен, я доведу это до конца.

С этими словами Шеккер решительно направился к выходу, громко хлопнув дверью за собой. Тишина повисла в комнате.

Матвей остался один. Он посмотрел на путевые заметки, карты и записку, а затем машинально сунул руку в карман, где хранил медальон. Тот оказался пустым.

— Странно… – тихо произнес Карелин.

Он быстро осмотрелся, обшарил карманы брюк, пиджака, но медальона нигде не было. Сердце на мгновение сжалось от дурного предчувствия, но он тут же заставил себя успокоиться.