Не верь никому - Джим Чайковски Страница 85

— В арабском тексте нет диакритических знаков, которые обычно обозначают гласные в их письменном языке. Писавший как будто намеренно усложняет чтение, заставляя заполнять пробелы. К тому же текст написан неправильно. На арабском пишут справа налево, здесь же – наоборот.

— Скорее всего, это, наряду с мешаниной языков, всего лишь простейший способ шифрования, – пояснил Лоран. – Мы полагаем, что первая четверть книги задумывалась как своего рода испытание, в ходе которого читатель должен был доказать владение многими языками и продемонстрировать умение преодолевать препятствия.

Лоран перевернул еще несколько страниц, и Шерин указала на другой отрывок:

— Это зеркальное письмо. Я видела такого рода примеры в тексте семнадцатого века в Старой библиотеке в Эксетере.

— Да Винчи тоже использовал его в своих дневниках, – заметил Дункан. – Опять же еще одна примитивная форма шифрования. И, возможно, отсылка к самому Леонардо.

Следя за переворачиваемыми французом страницами, Дункан заметил, что рукопись также украшена прекрасными рисунками: людьми, животными и растениями – как реальными, так и фантастическими. На некоторых Шерин просила Лорана остановиться, чтобы полюбоваться яркими цветами и оценить качество блестящих пигментов. Дункан вспомнил рассказ сэра Келли, отмечавшего умение алхимика рисовать и писать картины, а также внедрение им новых масел и красок.

Наконец Наоми задала вопрос, который, несомненно, созрел у всех присутствующих:

— Если этот начальный раздел – а он, похоже, занимает почти четверть книги – было так легко расшифровать, то о чем в нем говорится?

Лоран откинулся на спинку стула и покрутил головой, разминая затекшую после долгой поездки шею.

— Все эти аккуратно исписанные и иллюстрированные страницы рассказывают историю жизни и путешествия этого человека. При этом его происхождение по-прежнему окутано тайной. Что очень досадно.

— И что же вы узнали? – спросила Шерин. – Судя по иллюстрациям, он много путешествовал и побывал в самых дальних уголках земного шара. Вот африканский лев, запечатленный в момент прыжка. Набросок Стоунхенджа. Архитектурная модель Тадж-Махала. Изображение египетского торгового судна. – Она повернулась за подтверждением к Наоми. – Я не ошибаюсь?

— Да, это фелука, – подтвердила Наоми.

— Так и есть. Это действительно рассказ о его многочисленных путешествиях, – подтвердил Лоран. – Если хотите, настоящий травелог. Рассказ начинается с поздней юности, когда Сен-Жермену было около двадцати. В то время он много путешествовал по Аравийскому полуострову, от шахских дворцов до памятных мест Святой Земли. И да, он и в самом деле провел год в Африке, где, должно быть, и увидел того льва. С годами география его путешествий расширилась. Он перебрался в Россию ко двору Екатерины Великой. Затем попал в Индию и отправился дальше на восток по Шелковому пути.

— Наверняка штампов в паспорт ему поставили немало, – заметил Арчи. – Но что он вынес из этих путешествий?

Лоран повернулся к нему с удивленным лицом, которое как будто говорило: «Ну разве это не очевидно?»

— Знания – вот что он вынес. Из сотен портов. С тысяч дорог. Из встреч с тысячами людей. Везде, где останавливался, Сен-Жермен консультировался с учеными и алхимиками всех мастей. Но, что более важно, он создал сеть из подобных себе. Ученых и исследователей во всех областях знаний.