Новобранцы холодной войны - Ирина Дегтярева Страница 9

— Если я слопаю весь лахмаджун, то и в самом деле заболею, — хмыкнул Мансур, азартно разворачивая сверток. — А я слопаю! — Он свернул в трубочку подобие пиццы, только на турецкий манер — острой, чесночной, мясной. — Соскучился по стамбульской уличной еде. Так что там я должен изображать и зачем?

— У Секо только один родственник, вернее, родственница — Кинне Кара. Любимая сестра. Мне нашептали люди из ее окружения, что он для нее готов в лепешку разбиться. Когда сам ушел в Ирак, ее отправил во Францию. Она окончила Сорбонну. Хотела участвовать в движении РПК, но Секо категорически против. Работает Кинне в медицинском центре Анадолу — это элитное медицинское заведение. Функционирует при поддержке университетской клиники Джонса Хопкинса в США. Лечат иностранцев, один из лучших госпиталей в мире. Но своих она тоже лечит, причем бесплатно.

— Она замужем за турком? — Мансур покосился на Бахрама, который все время ехидно улыбался. — Чего ты скалишься?

— Не будь наивным! Фамилию ей просто изменили, она совершенно не замужем.

— Любопытная формулировка: «совершенно не замужем». — Мансур знал о больших, даже неограниченных возможностях РПК в изготовлении паспортов. — Ты из-за этого улыбаешься, как злодей из американского фильма?

— Кинне — гинеколог, — заржал Бахрам.

— И чего я ей буду показывать? — хмыкнул Мансур.

Но веселье Бахрама угасло так же внезапно, как и вспыхнуло. Он закурил и подсказал:

— Особого выбора нет. Ты же хочешь познакомиться, так изобрази приступ малярии. У тебя ведь была в детстве, насколько я помню. Кинне во всех болезнях разбирается. Очень умная женщина. — Бахрам, как большинство необразованных людей, испытывал трепет перед теми, кто прочитал за жизнь хотя бы два десятка книг, а уж если больше… — Меня она вылечила от радикулита. Я бы не вспомнил о ней, если бы Дияр не сказал, что именно она сестра Секо.

— Стоп! Дияр разве здесь? — Мансур оглянулся на дверь с тревогой.

— Не волнуйся. Твой отец меня предупредил через надежного человека, что ты не должен встречаться с теми, кто тебя может вспомнить. Кроме меня и Дияра, таких людей нет. Остальные уже в ином мире. Я-то с трудом узнал, хотя помню тебя с младенчества.

Красивая очень смуглая молодая женщина с растрепанным пучком густых темно-каштановых волнистых волос, худощавая, с большими глазами, подведенными косметическим карандашом, с чуть крупноватыми чертами лица. Ее можно было принять за турчанку, но Мансур бы не обманулся. Кинне выдавали некоторые нюансы в произношении — она говорила как все курды с юго-востока страны. У Мансура же был чисто стамбульский диалект, а учитывая, что он наполовину русский, то и черты его лица выглядели почти по-европейски.

Он подготовился к ее приходу: взлохматил черные волнистые волосы, намочил лицо, изобразив испарину. Уселся в старое кресло Бахрама с протертыми до дыр подлокотниками, укрылся пледом.

Кинне кивнула Мансуру сдержанно, когда Бахрам привел ее в комнату. На краешек стола поставила нечто среднее между дамской сумкой и врачебным саквояжем, достала спиртовые салфетки, протерла руки, пока Бахрам продолжал бубнить в продолжение их разговора, начатого, как видно, еще в коридоре:

— Проблема в том, что ему уезжать необходимо. Он едет в Ирак, вы понимаете? — Он многозначительно посмотрел на Кинне, заискивающе заглянув ей в глаза, и подобострастно склонил голову.