Хрустальная сказка - Макс Рейн Страница 93

— Как это?

— Свободнее, как после приступа клаустрофобии. Когда отпираешь замки и вырываешься наружу. Что-то говорят друг другу, хихикают, ну прям как подростки.

— А что смешного? – окончательно растерялся Лексус.

— Да все это сплошной смех. Мама обычно недовольна и все время пилит папу: то без дела сидишь, то поздно пришел, то мало денег. Но чаще – всё сразу. Накрутит себя и замыкается в своих обидах и страданьях. А сейчас – пришел он поздно, она ему поесть предложила, а потом заявила, что все деньги мира не заработать. Я вообще, конечно, в осадок выпала, ушла к себе, пусть, думаю, сами разбираются. А то болтаюсь между ними как дерьмо в проруби.

— А отец что? – с интересом спросил Лексус.

— У папы другая особенность. Он не радуется жизни. И у него на это куча причин: то его детство было не таким, как хотелось бы, то люди вокруг неблагодарные, то мама неугомонная, ну и всеобщая несправедливость. Там много всего. А сейчас – про работу маме рассказывает и оживляется, глаза светятся, как у кота в темноте. Над коллегами с ней вместе подшучивают. Сидят хихикают, как будто без развода так нельзя было.

Лексус ничего не говорил, но вроде как все понимал. Он как-то признался Фрейе, что сам вообще не собирается жениться потому, что не может ни с кем рядом находиться дольше чем два часа в сутки. Да и этого уже было многовато. Видимо, эта черта «не задерживаться» очень привлекала девушек, Лексус притягивал их своей независимостью. Фрейя представила, как он поднимает на них свои небесные глаза и говорит: «Мне пора». И ничего ты не сделаешь. Хоть тресни.

— На Хэллоуин будет вечеринка, – монотонно сообщила Фрейя. – Обычно получается классно.

— Круто! Развлечёшься. – Лексус уставился в правый угол монитора.

— Я не пойду.

— Ок, не иди.

— А что ты не спрашиваешь, почему?

— Наверное, потому что ты не хочешь идти, – предположил он.

— Нет, – вздохнула она, – я собиралась идти с Козлиной. Мы даже костюмы подобрали. Он будет Мастером, а я Маргаритой. Стильно, готично. Лицо Лексуса осталось невозмутимым. – Ты читал такую книгу?

Лексус пожал плечами, словно припоминая.

— Из мастеров я знаю только Йоду, но книгу не читал и Маргариту не помню.

— Жаль, – грустно сказала Фрейя

— А что, нельзя без Козлины обойтись? Пусть будет одна Маргарита.

— Не-е, не хочется. Он с этой своей явится. Не удивлюсь, если она Маргаритой вырядится. Хотя у них уже тоже не так все клево, как было раньше. Она все время куксится.

— Это что ещё такое?

— Ну злится, в общем. Ей главное было у меня его отобрать, а так он ей не больно-то сдался.

— Ну, может, она кинет его скоро, и он к тебе вернется.

— Как ты себе это представляешь?

— Да запросто. Подошел, заглянул в глаза. Извинился, сказал, что ты лучшая и красивая. Если это не сработает, добавить: «Я не понял, ты похудела, что ли?»

— Козлина никогда такое не скажет, ему врать тяжело. И потом он меня никогда не простит.

— За что это?

Фрейя замялась.

— Я этой подруге своей рассказала кое-какие подробности о нем.

— Какие такие подробности? – Лексус подозрительно прищурился.

— Ну про звуки.

— Звуки?

— Сказала, что во время этого самого, он много разных звуков издает, а меня его саундтрек раздражает!

— У-у, – загудел Лексус. – Вот это ты зря. Такое и я бы не простил.