Остров Спящей Женщины - Артуро Перес-Реверте Страница 94

— Полагаю, вы уже в курсе дела, – сказал Солёнов.

— Если речь о вчера затонувшем танкере, то да. Посольство в Афинах уже этим занимается. Я в контакте и с ними, и с морским министерством.

— Есть выжившие?

— Двое.

— Из скольких?

Лонкар угрюмо провел ногтем по усам:

— Из двадцати девяти… Остальные числятся пропавшими без вести. – Он помолчал немного. – А уцелевшие поджарены на славу.

Русский беспокойно передернул широкими плечами. И не от холода.

— Кто же на них напал?

— Танкер был торпедирован. И не субмариной. Потому что эти двое сообщили, что слышали шум моторов и, несмотря на темноту, даже сумели различить корабль.

— Совпадает с тем, что рассказывали люди со «Старого большевика».

— Да.

— Есть только одно объяснение… – Солёнов прищелкнул языком. – Итальянские торпедные катера.

— Похоже на то.

— Странно, конечно, что они забрались так далеко, но в остальном все очевидно. А? И наверняка действуют со своей плавбазы.

— У нас нет сведений, что кто-то постоянно крутится в этой зоне, – сказал Лонкар с сомнением.

— Может быть, какая-то тайная база?

— Не исключено. Но как же греки?..

— В Греции фашистское правительство. Неудивительно, что они посматривают в ту сторону. Что касается островов, надо будет…

— Там сотни островов, где они могут спрятаться. Вот уж точно – иголка в стоге сена.

Русский стоически кивнул, засмотревшись туда, где на подгнивших сваях стояли в воде старые деревянные дома, столь разительно отличавшиеся от белокаменных дворцов и минаретов на другом берегу. Лонкар пытливо вглядывался в лицо своего партнера. Антон Солёнов был человек опасный. Был и есть. Его светлые славянские глаза, вопреки своему простодушному выражению, видали такое, чего совсем не хотелось бы видеть испанцу.

— Будем надеяться, что ваши не прекратят поставки, – сказал он.

Солёнов для вящей убедительности вскинул обе руки:

— Я запрашивал начальство. Кажется, у них нет такого намерения.

— Камень с души, гора с плеч.

— Не в первый раз враг перехватывает наши грузы и, к сожалению, не в последний. Испанская Республика нуждается в помощи СССР и помощь эту будет получать впредь. Не считая оружия и боеприпасов, намечены поставки пшеницы в черноморские порты. – Лицо его обрело значительное выражение. – Товарищ Сталин лично осведомляется о ходе этих дел.

— И когда же выходит следующий транспорт?

— Y–22 и Y–23 готовы к выходу из Одессы и Севастополя.

— Как и прежде – «Чапаев»?

— Да, он выйдет первым с грузом танков и полевых орудий. И еще на борту будет человек двадцать советских специалистов. Следом тронется «Николай Чернышевский».

— Без эскорта?

— До выхода из Дарданелл проводит эсминец – дальше ему нельзя… А ваша эскадра… – добавил он с ядовитой вежливостью, – не рискует появляться по эту сторону Сицилийского пролива. Эгейское море остается самым уязвимым местом.

— Триста миль воды и островов, – подтвердил Лонкар.

— Или даже еще больше, если считать от Крита до Мальты.

— А что говорят англичане и французы?

— Начинают беспокоиться, но сделать могут немного – разве что гарантировать, что не дадут в обиду суда, идущие под их флагами или нейтральные. Они все-таки не средиземноморская полиция.

Последнюю фразу он произнес тускло и печально, словно бы сожалел о том, что это так. Поглубже нахлобучил шляпу, еще больше втянул голову в плечи и взглянул на пейзаж. Они подплывали к последней пристани маршрута, откуда уже виднелись гористый Эюп и высокие кипарисы среди белых надгробий кладбищ. Помолчав, русский заговорил снова. Его отдел, сказал он, поддерживает постоянную связь с Николаем Кузнецовым, главным военно-морским советником в Испании. И вместе с республиканским правительством они пришли к выводу о том, что необходимо найти выход из создавшегося положения – искать новые маршруты, которые затруднили бы поиски судов, идущих из Черного моря, менять их названия, всячески сбивать фашистскую разведку с толку в портах, а также принять меры для защиты самих судов.